— И чтобы выяснить эту ничуть не секретную информацию, тебе совсем не нужно было подниматься ко мне, как, впрочем, и дабы прояснить факт наличия этой формы на твоем младшем сыне. Он вполне мог бы все объяснить и на своем рабочем месте.
— Рабочем месте?! — чуть не взвизгнула мать, но тут же взяла себя в руки, покосившись в сторону приемной. — Так, все, хватит. Родион, снимай это и выйди, пожалуйста, мне необходимо перемолвиться с твоим братом парой слов.
— Мама, напоминаю, что мне так-то уже двадцать пять, и я вправе самостоятельно решать, во что одеваться, где и кем работать и когда и куда ходить, — с непрошибаемой ухмылкой ответил брат, а наша родительница моргнула недоуменно, будто услышала некую несусветную дичь.
— Неужели? И что же?"
"— А то, что Захар в случившемся дер… безобразии вообще не виноват. Я напал на Алану, а значит, и все претензии ко мне.
— Ясно, — сухо прокомментировала наша визитерка. — А теперь, если ты высказался, то я все же прошу тебя покинуть кабинет.
Брат прищурился и демонстративно перевел взгляд на меня.
— Захар Александрович, разрешите вернуться на рабочее место? Или мне тоже подождать в приемной?
Упрямый мальчишка повторил иерархический фокус Людмилы и Аяны и этим вывел мать из себя.
— Ну хватит! Ты здесь не работаешь! Я не позволю тебе позорить семью…
— Мама, с каких пор честно работать, пусть и рядовым охранником, является более позорным, чем напиваться, накуриваться и дебоширить по клубам? А тем более для семьи, владеющей крупнейшим холдингом безопасности? — перебил я ее не слишком вежливо. — И да, Родион Александрович, вы можете идти на рабочее место.
— Просто Родион, — почти огрызнулся брат, нахмурившись, и исчез за дверью.
— Ну и? — выжидающе уставился я на мать.
— То, что случилось вчера в твоей квартире, просто недопустимо.
— Согласен. Использовать всякую химическую возбуждающую ерунду на мне считаю абсолютно недопустимым. Доведешь это до сведения госпожи Мазуровой сама, или мне этим озадачиться?
— Не понимаю, о чем ты. — Лицо матери стало ледяной непроницаемой маской.