— Я имела в виду то, что ты не должен позволять брату мешать вам и использовать его как препятствие для вашего с Аланой сближения. Думаешь, я не понимаю, зачем он торчит у тебя? Семьям надоело ждать, когда вы созреете для окончательного воссоединения.
— Ух ты, какая интересная интерпретация событий. — Ей-богу, я чуть не рассмеялся. — Семьям, говоришь, ждать надоело? А чего, мама? Моего согласия соединиться с женщиной, которая не является моей истинной?
Даже не вздрогнула и не моргнула. Но как раз эта ее тотальная непрошибаемость являлась четкой характеристикой реального положения вещей.
— Опять городишь чушь. — Взгляд ее был непробиваем. — Если ты думаешь, что я не уловила от той девицы запах твоего… хм… физического интереса, то ты ошибаешься. И твоя невеста тоже, напоминаю, не лишена обоняния, но терпеливо сносит это. Все мы подвержены мимолетным увлечениям, Захар, но они же не должны становиться на пути у действительно ценных вещей и поступков в этой жизни.
София Уварова и ее излюбленная манера сворачивать с нежелательных тем на реальные или внушаемые недостатки и проступки собеседника.
— Замечательно сказано, — ухмыльнулся я, вспоминая ее похождения по молодым кобелям, после которых я был вынужден кое-кому замазывать рты деньгами и угрозами.
— Ты позволяешь себе в чем-то меня обвинять? — Она подняла брови недоуменно и высокомерно. Ну точно картина маслом — оскорбленная невинная гордая аристократка.
— Я себе позволяю усомниться в достоверном толковании некоторых событий моей жизни и намерен с этим разобраться.
— Нет, ты не станешь заниматься такой ерундой, Захар.
— При всем моем к тебе уважении буквально через несколько часов я улетаю из города, ибо у меня не терпящие отлагательств дела.