Дурман для зверя

Будет зависеть от некоторых обстоятельств. Затем, что я тебя хочу.

Смотри-ка, строго по порядку и конкретней некуда.

— Затем что хочешь? — удивленно моргнула я. — Это достаточная причина?

— Да, если учесть, что хочу чуть ли не до смерти, до потери адекватности точно. И постоянно. — Захар лишь на секунду отвернулся от дороги и посмотрел мне в глаза, а мой следующий вдох застрял на полпути от откровенной, без всякого стыда и притворства продемонстрированной им жажды обладания. Все волоски на теле встали дыбом от пугающего и одновременно опьяняюще-возбуждающего импульса, шибанувшего по нервам, как разряд по проводам.

Рядом со мной по-прежнему тот самый зверюга, готовый то рычать, то мучить лаской, и голод его по мне нисколько не удовлетворен, он его лишь терпит и сдерживает. — Мой черед. Из того, что я с тобой делал, я имею в виду в сексе, было хоть что-то, что бы тебе не понравилось, о чем ты хотела бы забыть, выбрать не испытывать и не знать? Отвечай сразу, не анализируй и не притягивай за уши сопровождавшие обстоятельства. Только ощущения.

Я нервно сглотнула и выдавила:

— Нет. Но будь все же у меня выбор, я бы предпочла пройти через все эти ощущения с кем-то… ну, с близким человеком. А ты разве нет?

— Нет — что? Хотел бы я не знать тебя и не испытывать такого бешеного влечения к незнакомой девчонке? Естественно. Желал бы переживать все это безумное удовольствие не с тобой, а, скажем, с невестой? Было бы неплохо. По крайней мере, удобно и не создавало бы проблем и бардака.

— Так странно, — покачала я головой.

 — Говоря о женщине, с которой, скорее всего, свяжешь свою жизнь, ты употребляешь слова «неплохо» и «удобно».

— Что не так? В браке и должно быть удобно. Страсти — это для романов.

— А что тогда с любовью? Ей где у тебя определено место? В браке, или там, где страсти?

— Нигде, Аяна, — пренебрежительно фыркнул он. — Я не верю в существование любви.

— Совсем-совсем? Как так-то?

— Обычно. Я уже достаточно большой мальчик, чтобы не верить в Деда Мороза, любовь, дружбу, бескорыстие и бесконечную преданность.

— Но у тебя же есть семья… брат… их-то ты любишь?

В салон опять как будто ворвался порыв ледяного воздуха снаружи, заставив меня съежиться от фантомного холода.

— Я выполняю свои обязательства перед семьей в той степени, в которой диктует мне долг. Выполнял. И тебе ли упоминать семью и любовь в одном предложении, девочка! — Голос моего ненадолго оттаявшего тирана был снова под стать вызывающему мурашки несуществующему сквозняку.