Гай де Бошан подошел к Линксу и Джону де Варенну, которые очень удобно стояли вместе.
– Джентльмены, мне хотелось бы поговорить с вами наедине. Мне нужно обсудить с вами личное дело большой важности.
– Ну разумеется, Уорик, – любезно отвечал граф. – Сегодня после сессии приходите в мои покои. Линкс?
Линкс кивнул в знак согласия."
"– Благодарю вас, Суррей. – Уорик поздоровался с констеблем и его сыновьями, потом кивнул маршалу. Байгод выглядел сегодня особенно раздраженным, и Гай предположил, что сессия пройдет бурно.
Не прошло и часа, как появился король Эдуард, и без особых церемоний и помпы началась сессия, которую, по праву констебля Англии, открыл Джон де Боун:
– От имени баронства этого королевства я заявляю протест против налога на шерсть размером в сорок шиллингов. Такая сумма ляжет на нас тяжелым бременем, а потому мы почтительно просим отклонить этот билль.
Эдуард созвал парламент, чтобы получить больше денег, а вовсе не меньше, а потому он отклонил протест:
– К несчастью, при сложившихся обстоятельствах корона нуждается во введении подобных налогов. Однако мы клянемся обратить внимание на эту проблему, когда вопрос о защите наших территорий не будет стоять так остро.
– Ваше величество, мы, бароны, намерены общими силами остановить корону в ее дальнейших намерениях произвольно повышать налоги.
– Мне нужны деньги для борьбы с воинственным королем Франции!
– Мы почтительно предлагаем вам получить их от церкви и богатого купечества.
Король драматично воскликнул:
– Я собираюсь сражаться ради блага Англии, и когда вернусь, то возвращу вам все, что взял у вас!
Тут поднялся Роджер Байгод, граф Норфолк и маршал Англии:
– Ваше величество, вы собираетесь вести армию во Фландрию?
– Именно так. А вы встанете во главе войска, которое должно вернуть нам Гасконь.
Байгод отвечал с язвительной злобой:
– С вами, сир, я охотно выступлю.
Эдуард учел свирепое настроение Байгода, заметил, как выпрямилась его спина, и, решив придержать гнев, спросил более мягким тоном:
– Но без меня вы, разумеется, пойдете с остальными?
– Гасконь на пятьсот миль южнее. Я не собираюсь туда идти, – заявил Байгод. – И не пойду.
Эдуард вспыхнул. Выпрямившись во весь свой немалый рост, он с гневом воззрился на приземистую фигуру маршала.