Теперь мы были на равных. Да, я по-прежнему не питала иллюзий насчёт жениха, а он не особо доверял мне, но для начала и это было неплохо.
Утром я старалась встать как можно раньше, чтобы пока никто не видит и не отвлекает, сделать комплекс упражнений, ставший уже обязательным. А после завтрака переходила к ментальным тренировкам, и ближе к выписке моя свеча горела уже больше минуты. Пища в лазарете была в основном диетической, безвкусной, я начала к ней привыкать и на сладости уже почти не тянуло. В итоге хомячьи щёки практически «сдулись» вместе с одним из лишних подбородков, а в фигуре обозначился намёк на талию.
К концу моего пребывания в лазарете к работе вернулась Зиэлда. Она заметно осунулась, и выглядела непривычно потерянной. От навестившей меня на днях Талмы я знала, что на время расследования директрису отстранили от занимаемой должности, но убийцу Мириэлы пока так и не нашли, хотя опросили всех адептов и преподавателей школы.
При встрече целительница тепло обняла меня и, дождавшись, когда в палате мы останемся одни, поспешила в подробностях расспросить о моих встречах с её племянницей.
— Мне жаль, но я тогда не понимала, что происходит и не знала о чём её спрашивать, — развела руками, завершив короткий, сбивчивый рассказ.
— Это вряд ли бы помогло, — горько вздохнула Зиэлда. — Исследование останков показало, что мою бедную девочку ударили по голове сзади. Она, скорее всего, даже не видела того, кто это сделал.
Снова стало некомфортно от осознания, что, возможно, где-то рядом всё ещё бродит расчётливый и хладнокровный убийца. Как будто мало мне Доргана с его коварными планами!
— Надеюсь, каратели скоро найдут преступника. — А что ещё скажешь, когда все слова бессильны.
Целительница с сомнением покачала головой, но промолчала, погрузившись в невесёлые раздумья.
— Вы не знаете, при Мириэле не нашли помолвочное кольцо? — Да, это кольцо всё ещё не давало мне покоя.
— Ни кольца, ни школьного браслета — кто-то постарался замести следы, — помрачнела Зиэлда. — Не удивительно, что её бедная душа не смогла переродиться и не находит покоя. Как бы мне хотелось увидеть её хотя бы во сне, обнять, попрощаться…
Голос целительницы дрогнул, сорвался. По щекам, оставляя мокрые дорожки, покатились слёзы, а я почему-то почувствовала себя виноватой.