"
"Дубровская медленно выпрямилась и обернула к сыну бледное лицо с потухшими глазами. Сначала взгляд женщины ничего не выражал, словно у тряпичной куклы или манекена в витрине одного из ее магазинов. Потом ее глаза зажглись гневом, она смотрела на сына с неприкрытой ненавистью.
— Да ты-то что в этом понимаешь, что?! — взвизгнула она, давясь от бессильной ярости. — Да ты хоть знаешь, как я жила все эти годы? Каково мне было?!
Она на секунду умолкла и обрушилась на свое чадо с новой силой:
— Да я от папаши твоего столько натерпелась и осталась потом голая и босая с тобой на руках! И никто не спрашивал, что со мной творили?! Всем было наплевать?! Как я руки чуть на себя не наложила, да нельзя было — ты маленький совсем!
Теперь уж она сама налила себе минеральной воды и залпом осушила стакан.
— Да я столько лет на мужиков смотреть не могла, пропади они все пропадом! Близко к себе никого не подпускала после гада этого! Думала, всю жизнь ради тебя проживу, на ноги поставлю и в люди выведу! И тут появился он! Я до него и любви-то толком не знала, а тут… Голову потеряла от счастья, думала, воздалось мне за мои мучения! А тут пигалица деревенская объявилась, глазками кукольными похлопала и увела его у меня! Я что, не имею права на счастье?! Или у меня нет права на личную жизнь?!
Голос Дубровской достиг наивысшей визгливой ноты и сорвался.
Сраженный столь безудержным натиском Георгий обескураженно замолчал и лишь недоуменно хлопал глазами. Казалось, он был не в силах поверить в то, что для остальных присутствующих давно уже было очевидным. Даже для Влада…
— Ирина Эдуардовна, — подал голос Мельников, — вам придется проехать в отделение полиции в качестве подозреваемой в убийстве гражданки Антиповой.
— Да идите вы все куда подальше, — вяло огрызнулась Дубровская. — Все равно мне ничего не будет.
К ней подошли оперативные сотрудники, один из них надел на запястья женщины наручники. И тут Дубровская словно очнулась.
— Я никого не убивала! — Она рванулась к Владу, который в ужасе смотрел на оперативников.