Я поскорее отвернулась и ускорила шаг, чтобы не видеть этой суетливой походки вразвалку. Я почувствовала, как во мне вновь закипает злость, и постаралась усилием воли ее подавить. А то, как знать, еще передумаю прощать участкового, а ведь уже пообещала!
— Верните, пожалуйста, мои вещи, — потребовала я. — Иначе я не смогу открыть машину.
— А, да-да, вот! — Он вынул из шкафа в маленькой прихожей мою сумочку. Похоже, там она и пролежала все это время. Я проверила содержимое. Телефон, бумажник, косметичка и самое главное — ключи от машины.
— Так ты это… — Колунов так и плелся за мной до самой машины, видимо, все еще не веря, что его варварский поступок сойдет ему с рук. — Ты Дениске ничего не предъявишь? Не виноват он ни в чем. А с теткой с этой — это ж дело прошлое, ты же понимаешь! А больше он ни-ни!
Меня вдруг стало несказанно раздражать, что Колунов продолжает говорить мне «ты».
— Если он ни в чем не виноват, то и предъявить ему будет нечего, — отрезала я, щелкнув брелоком авто.
Я сунула Колунову свою визитку, и пока он на нее таращился, проворно села за руль.
Очутившись наконец в тишине и уюте собственной квартиры, я первым делом зашвырнула всю свою одежду в стиральную машину и сама последовала ее примеру. То есть, разумеется, я полезла не в стиралку, а в теплую ванну, намереваясь провести таким образом несколько часов.
— Танюш, куда пропала? — Голос Андрея выражал умеренную тревожность.
— Ездила в Верхнюю Осиновку, — правдиво ответила я, не раскрывая до поры до времени подробностей своего времяпрепровождения в данном населенном пункте.
— Ну, я так и думал, — удовлетворенно заявил друг. — А то твой телефон не отвечал, я уж хотел было высылать наряд по твоему следу.
Вчера это пришлось бы кстати, пронеслось у меня в голове. Уж тогда бы Колунову точно было несдобровать, и мне не пришлось бы давать этому типу никаких обещаний.