Однако до поры до времени я решила не озвучивать свои выводы, а Мельников между тем продолжал:
— Марков пришел в себя.
— Да, я знаю, — у меня не осталось сил, чтобы строить из себя великую актрису и изображать изумление. Да и врать Андрею мне не хотелось. Мне бы очень хотелось обсудить с ним подоплеку взаимоотношений Маркова и Дубровской, но я решила приберечь эти сведения и поделиться ими во время личной встречи.
— Мне только непонятен правовой статус нашего выздоравливающего, — произнес Андрей, словно отвечая на мои невысказанные мысли.
— Андрей, нам надо встретиться и все обсудить, — решительно заявила я, устав терзаться неопределенностью.
— Нарыла что-нибудь? — догадался Андрей. — И ноги растут из Осиновки, если я правильно тебя понял?
— И да, и нет, — ответила я уклончиво, хотя мне уже самой становилось тошно от собственной скрытности. — Скажи, а Марков уже что-нибудь рассказал о нападении?
— Да нет, — Андрей вздохнул.
— А ты в это веришь?
— Да как сказать, — задумчиво отозвался Андрей. — Врач утверждает, что это более чем вероятно, и состояние это временное. Говорит, уже одно то, что он так быстро пришел в себя и у него ясное сознание — большая удача. Состояние-то у него было аховое."
"Странно, ведь отчиму Марков рассказал, что был именно у Дубровской.
— А что Дубровская? — поинтересовалась я.
— Да ничего… Лечится.
— Понятно, — протянула я. Значит, на данный момент сведений о Дубровской и Маркове и их, так сказать, взаимосвязи у меня гораздо больше, чем у официального следствия.
— Хорошо, — подвел итог Мельников. — Позвони, когда будешь готова встретиться. Ну а я всегда к твоим услугам.
На этом мы и распрощались, а я наконец выбралась из ванной.
До чего же приятно находиться у себя дома, среди знакомых вещей, когда в любой момент можно развалиться на диване и в сотый раз посмотреть любимый фильм! Меньше всего я сейчас была склонна к философии, но все же поймала себя на мысли, что начала по-новому ценить такой, казалось бы, привычный комфорт собственной квартиры.