Курил и смотрел как она к мужу своему за столик идет и как он на нее смотрит. Представил, что они трахаются и все тело заледенело, как судорогой свело. Убил бы на хер. Обоих. ЕЕ за то, что пришла к своему козлу, а его за то, что право имеет так на нее смотреть. И трахать имеет право. А он нет. Он вообще никто и звать его никак. Плевать на него хотела Алена.
Разговаривают. Явно какую-то дрянь говорит, потому что лицо Лены бледнеет, потом краснеет. Вот она вскакивает, чтоб уйти, а он за ней. Боров здоровый, плечистый, но роста невысокого.
"С ним осталась…В больничку теперь поедет. Будет сопли и кровь подтирать. Наверное, быстро помирятся. Ему бы с ней поговорить…Только зачем? И о чем? Права она была – не о чем им. Чужие. Курит прямо в доме и руки трясутся. Не потому, что морду бил тому ублюдку.
В двери повернулся ключ, и Женя вскочил с кресла, увидел, как вошла в дом. Волосы распущены, чуть влажные от дождя. И лицо ее красивое, такое аристократичное, точеное. Смотреть больно, потому что нравится все. Каждый изгиб, черточка, родинка. Ресницы нравятся, брови, улыбка ее. Все нравится. Владеть всем этим хочется. Своим называть. Не делить ни с кем.
- Нянчится не осталась?
Рыкнул и сильно сигаретой затянулся, аж легкие заболели. Стоит в пальто своем и в платье этом с вырезом так что ложбинку между грудями видно и у Дикого скулы сводит от адской похоти.
- Пожалела козла своего? Приласкала?
- Приласкала! – ответила с вызовом и у него искры из глаз посыпались. Сделал к ней два шага, схватил за шкирку и впечатал в стену со всей дури. Думал она начнет дергаться, но нет. Глазами на него огромными смотрит и его током прошибает от этого взгляда.