Бедная мама! Да отец натуральный сумасшедший! Говорят, с психиатрами случается такое, лечат чужое безумие и в конце концов сами лишаются разума! Эта невзрачная штука – сокровище!"
"Константин тяжело вздохнул, подмигнул Игорю и со страшно серьезной миной заявил:
– Вот это да! Можно мне ожерелье с собой на денек забрать? Приятелю покажу, он ювелир, пусть оценит.
– Конечно! – обрадовался Федор. – Буду только рад, может, тогда Аня мне поверит!
Через неделю Костя приехал к Самойловым и сказал Федору:
– Вещь подлинная, ей цены нет!
– Вот видишь! – обрадовался инвалид.
– Хорошо, – кивнул Константин, – только дверь в ванную починю.
Профессор начал шуршать бумагами, а Костя пошел в комнату к Ане, позвал Игоря и сказал:
– Небось понимаете, что ожерелье дрянь?
– Ну да, – кивнула Аня.
– Похоже, кто-то из девушек в воду уронил, – пояснил Костя, – года два-три тому назад. Правда, украшение серебряное, но камни обычное стекло.
– Угу, – бормотнула Аня. – Я не сомневалась в этом. Федор сошел с ума!
– Значит, так, – подвел итог Костя, – я переезжаю жить к вам, все равно Игорь знает, что к чему, а тебе с инвалидом одной не справиться.
– С ума сошел! – подскочила Аня. – Что люди скажут: при живом супруге еще другого мужика завела, молодого.
– Наплевать нам на всех, – отмахнулся Костя, – впрочем, если хочешь, можешь развестись, и мы поженимся. Только все равно с Федором в одной квартире жить придется, не бросить же убогого!
Аня сначала заплакала, а потом сказала:
– Хорошо.
Развод прошел тихо, свадьбу отметили незаметно и зажили большой, дружной семьей. Через некоторое время Игорь с горечью понял: отец и впрямь умалишенный.
Федор по непонятной причине начал считать Аню своей дочерью, а Константина зятем. Иначе, как «сыночек», он второго мужа своей жены не звал. Игоря бывший психиатр держал за внука, впрочем, иногда брал его за руки и говорил:
– Ты самый хороший.
У Игоря сжималось сердце, с каждым днем он любил отца все больше и больше. Впрочем, и Аня, и Костя трогательно заботились о профессоре.