Костя не раз и не два затевал «марьяжные» разговоры, и Аня отлично запомнила имя и фамилию: Арина Гофмайстер. Поэтому сейчас, наткнувшись на снимок красотки, она с интересом принялась разглядывать изображение и была вынуждена с неохотой признать: девица слишком хороша собой.
Отчего ей не нравилась Арина, было Самойловой непонятно. «Живьем» дочь Гофмайстера она никогда не видела, с Борисом тоже знакомства не водила, так с какой стати гневно сдвигать брови, услыхав фамилию Гофмайстер?
Покопавшись в себе, Аня поняла, в чем дело.
Почувствовав прилив злобы, Аня стала еще более пристально изучать фото красотки, старательно ища в ней изъяны.
У девушки смуглая кожа очень красивого оттенка? Ерунда, небось ходит в солярий.
Аня уставилась на ярко блестевшие камни и вдруг ощутила острый укол в сердце. В то же мгновение Самойлова вскочила, бросилась в спальню, принесла оттуда безделицу, которую Федор привез из Крыма, и, положив ее на стол, принялась сравнивать два колье.
Незадолго до возвращения Игоря домой его мать поняла: на Арине точь-в-точь такое же украшение, как то, что сейчас лежит на скатерти. Правда, колье на Гофмайстер сверкало и переливалось, камни излучали свет, а «ожерелье» Ани было тусклым, но сомнений не оставалось: «ошейники» словно отлили в одной форме, за исключением маленькой детальки.
В журнале было дано несколько фото красавицы, на одном она красовалась спиной к читателю, голова девушки была повернута вправо, волосы зачесаны вверх, Арина кокетливо улыбалась, как бы говоря: «Я хороша со всех сторон».