– Шубку отец привез из Ясностана, красная такая, яркая-яркая, уж не знаю, чем они мех покрасили, но…
– Ясно, – перебила ее Варна. – Куда пойти могла? Сегодня Коляда, может, к друзьям убежала?
– Нет, Машка не могла, мала еще, никуда одна не ходит, да и друзей нет у нее. – Женщина замотала головой. – Помоги найти, а? Люди мы зажиточные, муж мой дегтекур[1], да какой! Постоянно в столицу катается, учит тамошних неумех деготь гнать да кожу выделывать с его помощью. Отплатим! Монет насыпем, сколько скажешь!
– Погоди с монетами.
– Так узнайте! Пойдем в наш дом, напою, накормлю, перины мягкие, подушки пуховые! Только найди Машку мою!
– Я с вами пойду. – Ефим встал.
– Он что, не блаженный? – удивилась женщина.
– Кто тебе сказал такое? – в свою очередь удивился священник.
– Так все говорят.
– Мы ребенка искать будем или выяснять, хворый ты душою или нет? – Варна встала. – Раз решил – одевайся. По пути Дария захватим.
– Мы ведь не знаем, куда он ушел. Он может быть далеко. – Священник торопливо надевал тулуп.
– Не может. – Варна с сожалением сняла с печи не успевшие высохнуть сапоги. – Никуда ему от меня не деться.
Про зажиточность Светлана не соврала – изба у нее и правда была добротная, коньки резные, наличники на окнах напоминали кружево. Явно не местные дом строили, у этих бы и снежок круглым не вышел. Нет, хозяин, скорее всего, привозил плотников и зодчего из Ясностана. Забор белый, ровный, к крыльцу тропинка протоптана, а на ступенях сидел мужик, красивый, зараза, молодой, широкоплечий – богатырь, не иначе.
Увидел их, вскочил, кинулся навстречу. Глаза у него оказались голубые-голубые, точно вода в горном ручье. Варна, конечно, отметила красоту хозяина двора, но вот за руки себя хватать не позволила – вырвала пальцы из горячих ладоней и толкнула мужика в грудь.
– Прости мою горячность, – богатырь смущенно покраснел, – но тревога за дочь меня с ума сводит.
– Будет тебе волноваться. – Краем глаза Варна увидела, что к забору подошел Дарий.
– Ей шесть лет, какие тут друзья? Да и не якшаемся мы с местными, я…
– Нос воротите? – Варна усмехнулась. – Дегтекур государев до общения с челядью не опускается, а?
– Что ж ты так… – Мужик смутился еще сильнее. – Беречь семью пытаюсь, лучшим обеспечить, увезти отсюда подальше – разве это плохо?
– Отчего ж? Это хорошо.