— И твои обвинения бездоказательны и даже оскорбительны.
— Будь уверен, — делает шаг вперед Давид, подталкивая меня к машине. — За доказательствами дело не встанет.
— Осторожнее со словами, — цедит сквозь зубы хозяин этого дома, смотря на Давида снизу вверх, что ему явно не нравится.
— Идем, Ева, — протягивает мне руку Горский, и я делаю шаг вперед, хватаюсь за его ладонь, как за спасательный круг.
— Возвращайся в дом, дочь, ты помнишь, о чем мы с тобой говорили? — холодным тоном обращается ко мне родитель.
Я же сглатываю и еще крепче вцепляюсь в ладонь Давида.
Но тут все сомнения и страхи развеиваются поглаживанием моей руки мужскими пальцами. Теперь я не одна. Давид защитит нас с детьми и не даст в обиду.
— Займись лучше другой своей дочерью, Лев. Ей нужна психологическая помощь… Профессиональная!
От тона мужчины бежит мороз по коже, но адресовано это не мне, так что не так страшно.
— Сам разберусь! — выпаливает отец и, твердо и грозно шагая в сторону входной двери, уходит."
"И мы с Давидом садимся в машину. Чувство, что ничего еще не окончено, никак не пропадает. Рассказываю мужчине всё, что знаю об отце, кроме самой важной тайны, на которую пока не хватает смелости.
— Разберемся, — поджимает губы Давид и набирает чей-то номер на телефоне. — Алло, Сергей. Что там по делу о?..
Откидываюсь на спинку сиденья, раздумывая, как сообщить родителям Олега, что я подаю на развод? И что дети не его? Но судьба распоряжается по-своему.
Когда мы прибываем домой, по телевизору показывают шокирующие обличающие новости, ставящие точку во всей истории с тендером.
Из надежных источников стало известно, что победа французской компании была нечестной, и теперь репутация Дюранов держится на волоске. Им не до меня, нужно защищать поруганную честь и пытаться оплатить многочисленные штрафы и неустойки из-за разорванных контрактов.
С облегчением выдыхаю и смотрю на Давида, молчаливо спрашивая, причастен ли он к раскрытию тайн семьи Дюранов, но он лишь загадочно улыбается.
Глава 31
Утро начинается с приятного аромата кофе.
— М-м-м, — потягиваюсь и улыбаюсь, приоткрываю глаза, которые сразу же падают на лицо улыбающегося Давида.