Нельзя скрывать такое, но я замираю от ужаса, даже представляя, как рассказываю об этом…
— Та-а-ак, — кричит Давид, — кто хочет покататься на квадроцикле?
Дети, играющие внизу с машинками, тут же поднимают головы, глаза их светятся предвкушением, но смотрят они на меня с вопросом. Киваю, разрешая, и они тут же уносятся с гиканьем за Давидом. Том повисает на спине мужчины, Гектор бежит первым, детям не терпится поучаствовать в мужских играх, которых они не видели с Олегом. Идиллия. Остаюсь в зале с теткой Эллой и пью чай.
— Наконец ты на своем месте! — радостно вопит она, раскинув руки и кружась по большой гостиной. С улыбкой наблюдаю за своей немного безумной родственницей, но совсем не смеюсь над ней, ее очень не хватало. — Мрачновато немного, но я это исправлю.
— Мне уже заранее жалко Давида, — хохочу, представляя, как Элла украсит дом по-своему, причем настроение у нее может меняться со скоростью звука. Сегодня она хочет сделать комнату с африканскими мотивами, а завтра заказывает что-то в стиле хай-тек.
И тут раздается мелодия входящего звонка. Отец Олега…
Собираюсь с духом и принимаю вызов."
"— Здравствуйте… — не успеваю толком поздороваться, как меня резко перебивают.
— Ева, что происходит? — грозным тоном говорит отец мужа. — Почему я о своей семье узнаю не от вас, а из новостей? И почему Олег трубку не берет? Опять этот гаденыш пьет?!
Сглатываю, когда слышу наезд в мужском голосе.
— В общем так, возвращайтесь домой. Я нанял адвоката, он всё решит. И никакой больше самостоятельности! Так и знал, что вы оба безголовые! — рявкает свекор.
Я делаю глубокие вдохи-выдохи, собираясь с мыслями. Наконец наступает долгожданная пауза.
— Мы с детьми обратно не вернемся. Я подаю на развод.
После моих слов воцаряется полная тишина, будто на том конце провода никого и вовсе нет.
— Вот ты какая, — язвительно отвечает мужчина, ничуть, впрочем, не раня меня этим. — Ничего, всегда знал, что русские бабы — ветреные изменщицы. А на детей можешь не рассчитывать, мы их отсудим, так что не думай, что сможешь выйти сухой из воды.
Его угроза в прошлом могла бы меня напугать, но сейчас, зная, что со дня на день официальным отцом станет Давид, это уже не трогает.