Наверное, рассчитывали, что в одной комнате будем спать мы с мужем, а в другой — дети. Но во мне это вызывает отторжение. Нет желания спать рядом с пьяным телом. Мерзко… Не потому ли обострились чувства у тебя, Ева, что теперь есть с кем сравнивать Олега? Давно забытые воспоминания о проведенных ночах с Давидом режут по больному, не давая дышать, но ради будущего детей я держу всё это под замком.
В этот момент Олег дергается вперед с агрессией.
— Чего развопились? — спрашивает со злостью, косясь в сторону разыгравшихся мальчиков.
Стискиваю кулаки, больше не могу сдерживать ярость.
— Представляешь, дети производят шум! Ты не знал?! — говорю ехидно, выплевывая словесную желчь, но мне не становится легче.
Чертыхаюсь. Приказывала ведь себе быть тихой и незаметной, чтобы никто не догадался о тех долгоиграющих планах, которые я лелею внутри, но не выдерживаю, срываюсь. Черт.
Олег меня раздражает, не могу удержаться и разговаривать с ним спокойно. Раздражает в нем всё: то, что он объединился с моим отцом, то, как лебезит перед мамой, пытается выглядеть хорошим отцом и мужем, и я не понимаю зачем… Нет, Ева, врешь ведь сама себе, всё ты знаешь, просто это так морально низко, что нет сил без стыда смотреть на поведение мужа.
Стоило давно самой себе признаться. Олег меркантильный и костьми ляжет ради этих паршивых денег.
Вот только… Неужели он верит, что, глядя на его беспробудные пьянки-гулянки, абьюзерство, я буду, как прежде, его примерной женой? Еще и спонсировать его деньгами семьи, которую давно не считаю своей? Нет… Не будет у нас семьи… Никогда… И я даже сожаления не испытываю, мысленно прощаясь с прошлым…
Детей жалко… Но они же неродные ему.
— Стерва! — выплевывает он и хлопает дверью, закрываясь внутри ванной.
Пока он умывается, делаю глубокие вдохи-выдохи, а затем думаю, зачем? И когда он выходит, залетаю внутрь сама. Начинаю прибираться в ванной, чтобы отвлечься. Дети здесь знатно набедокурили. Выглядываю в комнату, надеясь, что Олег ушел, но он тут, фланирует в домашних шортах. Замираю, заметив три продольные полосы на его обнаженной спине.
Хмыкаю с легкой горечью. Что, очередная любовница оказалась тигрицей? Наш пострел везде поспел.