Я продолжала, продолжала и продолжала до тех пор, пока не стала камнем, ломающим камень, до тех пор, пока ничто и никто больше не сдерживал меня, пока я поднималась по дымоходу.
Я не смела останавливаться, добравшись до края трубы и поднявшись наружу, вывалившись на соломенную крышу. Которая вовсе не была покрыта соломой.
Это были волосы.
И весь этот жир, закоптивший дымоход, а теперь блестящий на моей коже… Эти волосы липли ко мне. Комочками, прядями и пучками. К горлу подступила желчь, но в этот момент входная дверь распахнулась.
Нет. Не туда. Не на землю.
Вверх, вверх и вверх.
Ветка дерева висела низко и близко, и я карабкалась по этой отвратительной крыше, стараясь не думать, на кого или на что я наступаю, что прилипает к моей коже, моей одежде. Спустя мгновение я прыгнула на ждущую меня ветку, продираясь сквозь листья и мох, когда Ткачиха закричала:
— ГДЕ ТЫ?
Но я уже бежала по дереву — бежала к другому, соседнему. Я перепрыгивала с ветки на ветку, царапая голые руки о кору. Где же Рисанд?
Я бежала дальше и дальше, сопровождаемая ее криками, однако они становились все более отдаленными.
Где ты, где ты, где ты…
И тут, развалившись на ветке дерева прямо передо мной, одной рукой держась за ее край, Рисанд протянул:
— Что, черт возьми, ты сделала?
Меня занесло при остановке, я загнанно дышала. Я думала, что мои легкие истекают кровью.
— Ты! — прошипела я.
Но он только поднял палец к своим губам и рассеялся ко мне, затем подхватил меня за талию одной рукой, а другой за шею, и перенес нас подальше отсюда.
В Веларис. Прямо над Домом Ветра.
Мы падали вниз, и у меня не хватило воздуха, чтобы закричать, как в то же мгновение появились его крылья, широко расправляясь, и он выровнял падение. Мы плавно парили… прямо в открытые окна, скорее всего, зала военного совета. Там был Кассиан, спорящий о чем-то с Амрен.
Оба замерли, когда мы приземлились на красный пол.
Позади них, на стене было зеркало, и увидев в нем свое отражение, я поняла, почему они так пялились.
Мое лицо было исцарапано и залито кровью, и я вся была покрыта грязью и жиром — вареным жиром — и кирпичной пылью, и прилипшими ко мне волосами, и я пахла…
— Ты пахнешь, как барбекю, — сказала Амрен, сморщившись.
Кассиан расслабил руку на рукояти боевого ножа на его бедре.
Я все еще тяжело дышала, пытаясь восстановить дыхание. Приставшие ко мне волосы царапались и щекотали, и…
— Ты убила ее? — спросил Кассиан.
— Нет, — ответил за меня Рис, чуть собирая крылья.