Где ему следовало провести ночь вместе со своими друзьями, и где я тоже хотела провести ее вместе с ними. Даже в компании незнакомцев.
Я была не против выйти из тени, не возражала даже оставаться в этой самой тени, до тех пор, пока он был рядом со мной. Мой друг сквозь столько опасностей — который боролся за меня, когда никто другой не стал, даже я сама.
— Конечно, я потанцую с тобой, — сказал Рис, его голос был все еще сорванным. — Всю ночь, если того пожелаешь.
— Даже если наступлю тебе на ногу?
— Даже тогда.
Он подался вперед, легко касаясь губами моей вспыхнувшей щеки. Я закрыла глаза при шелесте поцелуя, голода, что он пробуждал во мне, голода, способного наверное уничтожить весь Прифиан. И вдруг вокруг нас, словно мир действительно раскалывался на части, дождем посыпались звезды.
Он отстранился, и частички звездной пыли засияли на его губах. Я смотрела на него, боясь сделать вдох, а он улыбался. Улыбкой, которую скорее всего мир никогда не увидит, улыбкой, которой он пожертвовал ради своего народа, своей земли.
— Я… очень рад, что встретил тебя, Фейра.
Я сморгнула жжение в своих глазах.
— Давай же, — сказала я, потянув его за руку, — пойдем присоединимся к танцу.
Глава 45
Иллирийский военный лагерь оказался холодным местом в дальних северных горах. Очевидно, весна в этих местах все еще была словно едва ощутимый шепот.
Мор рассеяла нас всех, Рисанд и Кассиан охраняли фланги.
Мы танцевали в ночь Звездопада. Все вместе. И я никогда не видела Риса таким счастливым, он смеялся с Азриэлем, пил с Мор, шутил с Кассианом.
Он отнес меня обратно в городской дом сквозь розовые, пурпурные и серые всполохи утренней авроры, мы оба молчали, и он поцеловал меня в лоб, прежде чем уйти через холл в свою комнату.
Я не лгала самой себе о причинах, по которым около получаса ждала, не распахнется ли дверь в мою комнату, или, по крайней мере, раздастся стук. Но нет. Ничего.
Несколькими часами позже, за обедом, у всех глаза были покрасневшими, но все в хорошем настроении. Мор и Кассиан были, против обыкновения, притихшими и разговаривали в основном с Амрен и Азриэлем, которые пришли попрощаться с нами.