Некогда, пояснил он, носовые платки заворожили китайцев, убежденных в том, что европейцы используют их для хранения и транспортировки своих соплей — по примеру хозяйственных китайских фермеров, удобрявших поля собственными экскрементами.
Нил уже давно приметил «Бесовский разговорник», и ему было бы интересно ознакомиться с его содержанием. Сейчас он приятно удивился, узнав, что это еще и толковый словарь, составленный не кем иным, как его новым знакомцем, обеспечившим его работой по совместительству.
Конечно, книжка на китайском была для него темным лесом. Но его увлеченность словами вообще привела к тому, что он безоглядно влюбился в китайское письмо. Самым большим удовольствием для него было разглядывать иероглифы на вывесках, зонтиках, тележках и лодках. Некоторые он уже понимал — например, иероглиф с двумя ножками ﬨ, означавший «человек», запомнился легко. Как и выразительный иероглиф «большой», который имел вид человечка с распростертыми руками, или «доллар», в Городе чужаков встречавшийся повсеместно.
Листая разговорник, Нил удивился, что два знакомых иероглифа, «человек» и «доллар», соседствуют в одной статье. Может, тут какой-то потаенный философский смысл?
Вопрос его рассмешил Комптона.
— Вы не понять? «Доллар» на кантонский диалект — маан.
Столь остроумный способ весьма впечатлял: вместо транскрипции Комптон предлагал иероглиф, который в произношении напоминал английское слово; порой он соединял несколько односложных слов — к примеру, «нынче» передавалось сочетанием «нинь-чай».
— И вы сами все это сделали?
Комптон гордо кивнул, добавив, что ежегодно выпускает дополненное издание, чем обеспечивает постоянный спрос на книгу.
Позже, размышляя в тиши своей каморки, Нил пришел к выводу, что во встрече с Комптоном есть некая предопределенность, словно сама судьба решила свести его с родственной душой, столь же влюбленной в слова.
Среди ночи Нил подскочил в постели.