Откуда же мой собеседник мог знать владельца рисунка, обогнувшего полсвета?
Но он определенно знал.
— Да, сэр, — сказал я. — Его фамилия Пенроуз.
— Я отлично помню старину Хорька. У него внешность лекаря дурных болезней, правда?
— Так вы его знаете, сэр?
— Знаю. И он меня знает. Будете ему писать, передайте нижайший поклон от А-Фея. Он поймет что к чему.
Подумать только, милая Пагли! Этот Линь Чон, или господин Чан, или как там его, не впервые видел рисунок камелии, потому что он — тот самый садовник А-Фей, что доставил коллекцию Уильяма Керра в Лондон!
Наверное, ты поймешь, дорогая леди Паглисбридж, что я просто сгораю от любопытства к этому человеку.
Как заведено в многолюдных семьях строгих правил, предприятие Бахрама жило в неизменных ритмах, не подлежавших обсуждению. Вот почему Нил мгновенно сбился с темпа, когда Вико, дирижер сей замысловатой симфонии, объявил о своей отлучке на несколько дней.
— Пока меня нет, вы уж тут сами разбирайтесь с патроном, — ухмыльнулся управляющий. — Не робейте, справитесь.
— Куда вы отправляетесь?
— На «Анахиту», по делам.
— Но ведь корабль за пределами Кантона?
— Верно. — Вико взял свою торбу с вещами. — Придется нанять лодку.
Только в его отсутствие Нил понял всю важность роли управляющего делами. Бахрам, глава фирмы, был скорее адмиралом, нежели капитаном судна, взгляд его был устремлен за горизонт, а внимание сосредоточено на долгосрочных перспективах.
Однако никто и словом не обмолвился (по крайней мере, при Ниле) о том, какие именно дела позвали Вико на «Анахиту».