Я понимаю, вы с мистером Пенроузом сильно огорчитесь, но, возможно, вас утешит мысль, что до поры до времени растения останутся с вами. Еще не все потеряно, дорогая Пагли, и я прошу тебя в минуту печали поразмыслить над китайским афоризмом, который я почерпнул от Джаквы во время нашего совместного изучения «Пути кисти»: «Чтобы обрести, нужно уступить, чтобы ухватить — выпустить, чтобы победить — проиграть»…
Ах, я опять наворотил кучу слов (как видишь, давешнее потрясение не избавило меня от болтливости)! Тем временем тучи сгущаются — грохот на крыше стал еще громче.
Вот сейчас я глянул в окно и увидел людской поток, хлынувший из факторий. Это китайцы, служившие у иноземцев уборщиками, поварами и прочими. На головах они несут тюки, баулы и бегут, как от чумы…
Стучат в дверь… наверное, Бабурао пришел за письмом… больше ни слова… заканчиваю…"
"Спасаясь от несносной жары, Нил и прочая челядь сидели в самом прохладном помещении — смежном с кухней пустующем складе, куда вдруг вбежал слуга-подавальщик:
— Вы только гляньте, что творится!
Отставив стаканы с водой и шербетом, все поспешили к дверям: в крытом пассаже китайцы, нагруженные узлами с матрасами, одеждой и кухонной утварью, потоком устремлялись к выходу из фактории.
В ряду чужеземцев, подолгу обитавших в Кантоне, Бахрам был среди тех немногих, кто привозил своих слуг.
Затесавшись в эту толпу, Нил увидел рядом с собою китайца, часто доставлявшего провиант в индийскую факторию.
— А-Тэй! Куда вы все так спешить?
— Юм-чаэ приказать — вся китайса уходить.
На майдане Нил узрел такие же потоки работников, выливавшиеся из всех тринадцати факторий. Иноземцы собирались в кучки, наблюдая за этим зрелищем. Возле одного флагштока Нил углядел своего знакомца, нынче в шафрановом одеянии.
— Что происходит, Ноб Киссин-бабу?
— По-моему, все очевидно, — ответил гомуста. — Выводят местное население. Анклав изолируют.
Исход слуг длился всего полчаса. Затем на майдане появились полицейские.