Каждый милиционер имел ротанговый щит, а голову его украшала твердая островерхая шляпа с крупными иероглифами.
Кое-кого из них Нил знал, и потому опешил от того, как изменились их манеры: прежде, в ипостаси скверно одетых слуг, они излучали угодливость, теперь же, облачившись в новенькую униформу, держались с невиданным высокомерием.
К ужину Место сотворил куриное пиршество: маргхи на фарча, окорочка в тесте, аллети-палети, пряные потроха, маргхи на май вахала, нежное филе с приправами и котлеты под хрустящей корочкой.
— Прямо праздничный стол! — сказал Нил. — Что, есть повод?
— Есть, — кивнул Вико. — Хозяин уже давно не выходит из дома. Вот Место и приготовил его любимые парсийские блюда, чтоб вывести из уныния.
Утром секретарь капитана Эллиотта доставил депешу: срочное собрание в английской фактории. Пренебречь этим было нельзя, и Бахрам, спешно одевшись, вышел на улицу.
Из своего окна он наблюдал за событиями на майдане, и потому до некоторой степени был подготовлен к переменам, но лишь теперь ощутил их в полной мере.
Конечно, приятного мало пробираться сквозь толпу попрошаек и побирушек, но еще противнее шагать под хмурыми взглядами милиционеров. Самое гадкое, что многих из тех, кто сейчас с палками и пиками наперевес патрулировал анклав, Бахрам знал визуально.
Особо плотное оцепление было перед английской факторией — как только там поселился Дент, ее взяли под неусыпное наблюдение, дабы преступник не сбежал.
Наряд сипаев, встретивший Бахрама в фактории, узнал его и препроводил в библиотеку — красивый просторный зал, где вдоль стен высились стеллажи с книгами в кожаных переплетах, а в дальнем конце, под зеркалом в золоченой оправе, зиял разверстый рот камина с большой полкой.