И то неизвестно: а вдруг и мысли читаются особым способом? И счастье еще, что никто не услышит, что при этом говорит сам наблюдаемый.
Страшно ли такое? Очень!
Неприятно? Еще как неприятно!
Стыдно? Даже если и не совершал подлых поступков – поневоле краснеешь!
Наверное, те же самые мысли метались и в голове у баюнга.
– Однако! Что-то у меня внутри все переворачивается в знак протеста! – заявил он с явным негодованием. – Это же в голове не укладывается! Все равно, что жить в доме с прозрачными стенами.
При этом он апеллировал не столько к коллеге, как к работающему здесь историку. Тому, видимо, не впервой было выслушивать подобное и не впервой объяснять:
– А из чего состоит личная жизнь каждого и чем она отличается от жизни ему подобных созданий? Да ничем! Одно и то же, одна и та же сплошная рутина и практически ничем не отличаемые удовольствия. Эротика наблюдателю вскоре надоедает, как и то, что другие делают в ванной или в туалете.
Гостям тут же припомнились утверждения Крафы, что любой желающий из ссыльных, решившийся на нормальную жизнь в Грезах, имел возможность побывать здесь и просмотреть все моменты истории, в которых он сомневался.
А ведь у Гегемона имелось много тайн! Вокруг него вершилась история и создавались наивысшие технические секреты.
Достаточно только представить себе, что тебя вот так изучают – поневоле вздрогнешь!
– Вы Торговцы, – сказал архивариус. – Каждое ваше действие просто обязано быть зафиксировано для истории.