Вряд ли взрывы повредят узнику. Хотя воспользоваться лазерным резаком было бы лучше, чтобы вырезать и раскурочить эти стационарные парализаторы.
Но руки онемели настолько, что даже толком ухватиться за оружие не получалось. Пальцы совсем не сгибались, и Светозаров с ужасом понял, что он не сможет воспользоваться мощным оружием. И плазмер, и резак просто вывалятся на пол, доставшись в итоге врагу.
Следовало убираться отсюда как можно скорей. Главное было подмечено, выводы можно сделать позже, в спокойной обстановке.
Но делать было нечего, приходилось терпеть и держаться на ногах изо всех сил. Мысль о том, что его сейчас схватят и унесут дальше, чем на сорок метров, приводила в ужас. Тогда он здесь останется навсегда.
«Какого лешего я снял ускоритель во время посещения замка?! – с сожалением подумал Дмитрий. – Слишком тяжелым показался? Или это я так в мирной обстановке расслабился? Так бы хоть мог маневрировать по всему помещению…»
Он считал секунды и, перенося тяжесть тела с одной ноги на другую, топтался на месте, делая попытки перехода в межмирское пространство.
Но не это сейчас более всего занимало Дмитрия. Он посчитал, что оставшуюся минуту-полторы в любом случае выдержит, и постарался получше рассмотреть отца. Потому что человек за створками был именно его отцом.
Время не пощадило Петра Васильевича, который стоял, прикрытый только подобием набедренной повязки. На вид ему можно было дать гораздо больше, чем его прожитые по земному календарю пятьдесят восемь лет. Во многих местах виднелись шрамы, на лице их было два: один шел наискосок через весь лоб, а второй – от подбородка до середины правой щеки, касаясь губ.
Отец что-то кричал, но голос его терялся в грохоте, воплях, реве парализаторов и криках из динамиков. Но некоторые умения у Дмитрия остались, несмотря на огромную удаленность от материнской вселенной.