В годы учебы мы с ним дружили, пока он не предпринял попытку перевести наши отношения в любовные, чем слегка ошарашил. Сообразив по моей реакции, что свалял дурака, пошел на попятный, отделавшись очередной шуткой. Но я, успев заподозрить его в коварных намерениях превратить нашу ничем не омраченную дружбу в никому не нужный роман, держалась настороже. К счастью, он вскоре и сам понял, что, потеряв в моем лице беззаботного спутника в походах по ночным заведениям, взамен ничего стоящего не приобретет, и начал сам над собой подшучивать, уверяя, что не иначе как в беспамятстве решил, что влюблен.
Покружив по городу, я наконец обнаружила обшарпанное здание, где Витька, по моим прикидкам, служил родине и президенту. Очень рассчитывая на удачу, я направилась к массивным дверям.
– Привет, – сказала я.
Витька повернулся, и на его круглолицей физиономии с перебитым боксерским носом появилась счастливая улыбка.
– Фенька, – пропел он, выбросил сигарету в окно и пошел ко мне, раскинув руки. – Вот так сюрприз. Привет. Ты какими судьбами? – Мы обнялись и облобызались. – Выглядишь офигенно, – заметил он, отстраняясь.
– Стараемся, – пискнула я.
– А я женился, – сообщил он вроде бы с обидой.
– Бывает.
Мы дружно засмеялись. Он провел меня к столу, усадил в кресло, устроился напротив и принялся меня разглядывать, раздвинув рот до ушей.
– А ты замужем?
– На днях собираюсь. Я к тебе за помощью.
– А что случилось? – посерьезнев, спросил он.
– Труп в лесополосе. Ольга Овчинникова – моя хорошая знакомая.
– Вот оно как, – кивнул Витька. – Сочувствую. Что тебе сказать? Результатов вскрытия пока нет. На первый взгляд задушили ее чем-то вроде провода или плотного шнура. Никаких следов борьбы. Одежда в порядке, не похоже, что ее пытались изнасиловать.