– Человеку его положения большая радость узнать, что все, кому не лень, могут лицезреть его будущую жену в таком-то виде.
– Переживет. Впредь не станет заглядываться на чухонок. К тому же всегда можно сказать, что это фотомонтаж и враги мелко пакостят под дверью. Расскажешь о звонке своему Сереге, и он сам разберется с этим умником. У вас есть служба безопасности? Им и карты в руки, – сказала я, понемногу успокаиваясь.
Оказалось, вздыхать с облегчением я поторопилась.
– Нет у нас никакой службы безопасности.
– По мне, так лучше все рассказать Сергею.
– Да что ты заладила, – прошипела Милка, чертыхнулась и продолжила: – Ладно, скажу как есть. Когда мы вернулись из Венесуэлы, мне позвонил Мишка. Тот самый тип, с которым я закрутила роман перед отъездом. Пришлось с ним встретиться, чтобы объяснить: на продолжение наших отношений ему рассчитывать не приходится.
– А по телефону сказать было нельзя?
– Чего ты цепляешься? Я хотела по-человечески… Он хорошо ко мне относился и вообще… между прочим, он классный любовник.
– Не сомневаюсь. И вы решили прогуляться вдоль реки, а тут луна, звезды и пустынный берег…
– Вот именно. Ну, я и решила, так сказать, напоследок…
– Это ты зря. Трахаться с одним мужиком, собираясь замуж за другого, опасно для замужества.
– Не грузи. Сама не знаю, что на меня нашло, – вздохнула Милка. – Он выглядел таким несчастным, было вполне естественно его утешить.
– Откуда Сереге знать, было это до поездки в Венесуэлу или после? Иногда и соврать не грех.
– Ага. Ты у нас умная, а я, конечно, идиотка, – скривилась Милка. – На фотке у меня волосы короткие, а подстриглась я после Венесуэлы.
– Упущение. – Милка недовольно хмурилась, и я заговорила серьезно. – Шантажисты очень привязчивы. Заплатишь один раз, не факт, что не придется во второй и в третий. Кстати, у тебя не возникло ощущения, что фотография появилась отнюдь не случайно?
– Возникло, конечно.
– Допустим, мог.
– Вот. А потом пронюхал, что я выхожу замуж, и решил подзаработать.
– На фотке Мишку разглядеть можно?
– Нет.