– Тогда в чем дело?
Я подумала, стоит ли рассказать Агатке о странном обитателе дома в Лесном и диктофоне с голосом Берсеньева, и решила, что рановато. Не впечатлится Агата Константиновна моим рассказом. Голос – это только голос, и слышала я его несколько месяцев назад. Могла и напутать.
– Его внешний облик как-то не стыкуется с рассказами Милки, – ответила я уклончиво.
– То есть? – нахмурилась сестрица.
– Ну, по ее рассказам, – заунывно начала я, – Берсеньев парень мягкотелый, метался от одной бабы к другой, завел подружку на стороне, а Милке об этом сказать боялся.
– Парень он не бедный, мог и потратиться.
– Мог, конечно. А мог послать подальше и с работы уволить тоже мог, чтоб глаза не мозолила.
– Чувствовал себя виноватым.
– Берсеньев, которого я видела, не показался мне человеком, способным испытывать чувство вины по такому незначительному поводу. Одним словом: акула капитализма. А такие типы со своей совестью всегда способны договориться.
– Ты считаешь, твоя подруга знала о нем нечто такое… и он пытался ее задобрить?
– Если верить Славке, «ничего такого» не существует. У Берсеньева врагов нет.
– Врагов, может, и нет, а грешки вполне могут быть. Особенно когда речь идет о больших деньгах.
– Ну так найди что-нибудь, – сказала я. – Должна быть от тебя польза.
– Уж расстараюсь, – съязвила сестрица.
Мы немного помолчали, и я сказала:
– Дала бы ты мне документ, что я у тебя работаю.
Агатка вполне отчетливо икнула.
– Это была мамина идея, – сказала она.
– Ясное дело. И ты от нее не в восторге?
– Само собой, я ж не сумасшедшая.
– Я тоже. Так что успокойся, работать у тебя я не собираюсь.
Агатка с облегчением вздохнула.
– Тогда что за документ тебе нужен?
– Хочу с народом пообщаться, вопросы задать.
– С ума сошла, – возмутилась Агатка. – Чтоб тебя поймали с липовой ксивой?
– Да кому надо меня ловить? – поморщилась я.
– Ладно, что-нибудь придумаем. Пожалуй, с Берсеньевым мне стоит познакомиться, – в задумчивости произнесла она.
– Есть идеи?
– Есть общий знакомый. Попробую организовать дружеский ужин.
– Попробуй.