– Я поднялась и направилась к двери.
Оказавшись на улице, я взглянула на часы. Половина седьмого. До поселка, где жил Паринов, на машине не больше часа. Отчего бы не навестить племянника? Скорее всего, разговаривать он со мной не захочет… а ну как он любитель блондинок? Потоптавшись возле машины, я вернулась к сестре, не вызвав своим появлением особого восторга.
– У тебя есть во что переодеться? – спросила я."
"– А у тебя нет?
– Я должна выглядеть прилично.
– Хорошая идея, но трудноосуществимая. Чего задумала?
– Хочу нагрянуть в гости к одному типу и сразить его своей красотой.
– А как же Славка?
– Славке об этом знать ни к чему.
– В комнате отдыха, – сестрица ткнула пальцем в направлении заветной двери, и я устремилась туда.
Комната отдыха была совсем небольшая. Диван, два кресла, журнальный стол, телевизор напротив, за плотной шторой ниша, где Агатка устроила гардеробную. Увидев количество одежды, вывешенной здесь, я заподозрила, что дома Агатка появляется куда реже, чем можно было бы предположить.
– Не дождаться маме внуков, – буркнула я и придирчиво оглядела гардероб сестрицы. Выбрала костюм лососевого цвета, собрала волосы на затылке, подкрасилась и заковыляла на высоченных каблуках, которые так уважала сестрица. Агатка подняла голову от бумаг и присвистнула.
– Кто бы он ни был, а сознания лишится.
– Это не входит в мои планы, я рассчитываю на беседу по душам.
– Береги костюм, он денег стоит. А такие ноги, как у тебя, только конченые дуры прячут в штанах и уродуют кроссовками.
– Я подумаю над этим, – ответила я.
По дороге в поселок я предалась размышлениям. Неизвестно, как меня встретит Паринов, но одно ясно уже сейчас: племянников у старичка было как минимум двое. Один блондин, другой – брюнет. И оба предпочитают «БМВ». Существовал ли в реальности Яков Иванович, остается загадкой. Дом он покинул в начале июня, примерно тогда же Милка с Берсеньевым отправились отдыхать. Конечно, это может быть совпадением, но оно настораживало. То, что мое представление о Берсеньеве не совпадало, так сказать, с оригиналом, тоже вызывало беспокойство.