- Она - это кто? - глупо спросил профессор, который уже плохо понимал, о чем толкует его жена-писательница.
- Она - это душа, Володенька, - пряча улыбку, пояснила Катерина. - Вот такую идеологическую конструкцию изобрел наш Васенька. И, кстати, просил меня довести ее до твоего сведения.
- Зачем?
- Он считает, что ты лучше поймешь его, нежели я.
Он полагает, что эта конструкция слишком теоретична, чтобы ее могла по достоинству оценить такая приземленная особа, как твоя жена. Ну что, оценил?
- Да бред какой-то! - Владимир Иванович в сердцах махнул рукой и чуть не сбросил на пол плетеную корзинку с нарезанным хлебом.
Катерина пожала плечами.
- Не знаю. Говорит, у кого-то вычитал, взял за основу и добавил кое-что от себя.
- Ну ладно, допустим. А почему он сам мне все это не изложил? Почему попросил тебя довести до моего сведения?
- Он надеется, что в моем изложении теория прозвучит более связно. Ты же сам знаешь, Вася умный мальчик, но очень плохо излагает и совсем не умеет объяснять.
- Но тебе же он изложил свой бред, и ничего, ты поняла, - недовольно проворчал Славчиков.
В нем внезапно проснулась ревность. Что же, Васька считает Катерину умнее родного отца? Васька счел возможным чем-то поделиться с ней, чем-то таким, о чем ему и в голову не пришло поговорить с отцом?
- Володюшка, я вырастила Юльку и теперь постоянно общаюсь с Антошей и Вовкой. Ясно?
- Нет. Не вижу связи, - сердито откликнулся он.
- У меня большой опыт общения с теми, кто плохо умеет объяснять, вот и все. Зато ты избалован общением с высоколобыми учеными и всякими там аспирантами, кандидатами и докторами, они все ясно мыслят и ясно излагают, а того, кто излагает плохо, вы сразу изгоняете из своих рядов и даже не пытаетесь понять, о чем это он там, собственно говоря, толкует. А я не могу отмахнуться от объяснений малыша, мне приходится обязательно его выслушать и постараться понять.
- Так ты согласна, что это бредни?
- Разумеется.
- Ну слава богу, - с облегчением выдохнул Владимир Иванович, - а то я уж испугался, что ты меня начнешь вербовать в новую веру.
Дверь кухни с грохотом распахнулась, на пороге возник взъерошенный Антошка.