Маленькая, хрупкая женщина, сзади – почти подросток, удалялась, унося свои обиды и свою любовь. Все еще любовь.
Анна сидела на скамейке, не в силах подняться. Сил не было и не было слез. Со слезами было бы легче.
* * *С Магдой помогли старые связи. Школьная подружка Анны, Ленка Седова, давно обосновалась в Чехии. Ленка, молодая и шустрая, год отстояла в старинной пражской аптеке помощником провизора, а потом вышла замуж за пианиста. Зашел в аптеку простуженный пианист и купил лекарство для заложенного носа. Жила она в Праге в районе Винограды.
Через пару дней Седова объявилась в скайпе. Все было грустно. Магда почти девять лет жила в Богнице, хорошей частной психиатрической клинике, с удобствами и вежливым персоналом. Ленка, кто бы сомневался, туда проникла, придумала какую-то байку про благотворительную организацию, спонсирующую деятелей искусств.
Зрелище было удручающее. Седая, изможденная женщина с пустыми глазами, в инвалидной коляске. Разговор, вернее, его попытка проходила под присмотром медицинской сестры, на вид типичной гестаповки. Магда долго смотрела на Ленку, словно пытаясь узнать. А потом потеряла к ней интерес и стала разглядывать куст розовой гортензии. Что спрашивала Ленка, Анна не поняла. Та объяснила, что пыталась говорить о кино и о театре, старалась, чтобы Магда вспомнила любимые фильмы, любимых партнеров и режиссеров.
Гестаповка-медсестра твердо попросила Ленку уйти, не забыв напомнить, что в благотворительности мадам не нуждается: ее обеспечивает государство и любимый муж.
– Муж! – многозначительно сказала Ленка. – Мы найдем этого мужа.
Анна тяжело вздохнула. Если Седова что-то задумала, не сомневайтесь, пройдет сквозь стены.
«Любимого мужа» Ленка тоже сняла на камеру. Разговор происходил в гостиной красивого дома: стены, покрытые штофными обоями, картины в тяжелых рамах, старинные люстры и ковры благородных расцветок.
Магдин муж оказался хорош собой, этакий европейский джентльмен старой закалки. Бархатная домашняя куртка, мягкие замшевые туфли, шейный платочек.