И условия диктовать - нет у него права.
Ник говорит это мне, а смотрит на брата.
Усмехается.
Его лицо приближается, он сжимает мою ногу, приоткрывает пухлые губы.
И обхватывает каблук.
Глаз с него не свожу. Он, правда, делает это - целует мою туфлю и ни капли смущения на лице, Ник свои слова подтверждает, показывает - запретов никаких.
Его язык скользит по каблуку выше. Мокрой змеей. И у меня между ног тоже мокро, и горячо, как в печке.
Он отстраняется. И смотрит на Виктора. С трудом отрываю взгляд от лица мужа, в слабом свете ночника по нему бегут тени, оно всеми нотками порока раскрашено, всем бесстыдством, какое только может в человеке быть.
Мои стоны с экрана в эту картинку вплетаются.
Голая кожа в мурашках вся, лежу и дрожу. Сглатываю и поворачиваюсь на Виктора.
- Перестань, - он морщится и отталкивается от кровати, выпрямляется. Поправляет брюки, туго натянутую ширинку. - Николас, это не игра.
- Я не играю. Ты хочешь мою жену. А она хочет, чтобы ты сначала, - Ник кивает на мои туфли, - в чем дело, Виктор.
Они сверлят друг друга взглядами. Один одетый, второй полностью голый. Один отказался, другой поцеловал.
И воздух густой от напряжения, кажется, искры засверкают, посыплются, слышу тяжелое дыхание и грудь ломит, я так возбуждена.
Я уже готова была, я представила нас, еще раз втроем, в одной постели.
Но эта вот пауза.
- Виктор, моя жена ждет, - Ник оглядывается на меня и улыбается краешком рта. Его слова разливаются по номеру волнами, штормом, его жена - это звучит, как гром в тишине.
И Виктор чертыхается. Разворачивается. Широким шагом пересекает комнату и открывает дверь, замирает на секунду в полосе света из коридора.
И молча выходит, дверь брякает, замок щелкает.
Николас хмыкает. И шагает к телевизору, смотрю на его упругие ягодицы, мускулистые ноги, походка пружинит.
Он бьет ладонью по кнопкам, и экран гаснет, смолкает наш фильм.
Туфлями упираюсь в кровать, привстаю, не могу лежать, и голое тело покалывает, я не поняла, что случилось.
- Разницу заметила, лапушка? - спрашивает он, не поворачиваясь. Отходит к бару и присаживается на корточки. Гремит бутылками. - Почему он ушел, знаешь?
Потому, что постеснялся. Перед моим мужем мои каблуки облизывать. А Ник не смутился. Он плещет в широкий бокал спиртное - шоколадом пахнет и ванилью.
Я все еще не могу осознать, что все кончилось. И не будет продолжения. Что к нам в номер пустили третьего. И он ушел.
- Что дальше? - сползаю с кровати.