Спустя мгновение, он открывает глаза и смотрит мне в лицо.
– Единственное, что тебе нужно знать – сегодня ты поедешь домой, к семье.
Эти слова, словно удар под дых. Такое чувство, что внутри что-то разбилось и ранит до крови. Я смотрю в голубые глаза Туманова и пытаюсь отыскать в них хоть какие-то эмоции. Тщетно.
– Домой? – шепчу я. – Ты меня отдашь, Влад?
Замираю в ожидании ответа. Сама не знаю, чего жду, но глупое сердце верит в лучшее.
– Амирхан выполнил свою часть сделки, а я выполню свою – верну тебя в семью.
– А если я не хочу? Если я хочу остаться с тобой, – спрашиваю звенящим от нахлынувших эмоций голосом.
Влад ничего не отвечает.
Дальше мы едем в тишине.
Если прислушаться, то можно услышать, как моя душа рассыпается от боли на миллион осколков.
44
Камилла
Возвращаемся домой. Домой к Владу. Я сразу же иду в «свою» комнату, а там так и остаюсь стоять на месте. Я не знаю, что мне делать. Влад сказал, собрать свои вещи, вот только моих вещей здесь нет. Всё он купил. Слезы наворачиваются на глаза, я быстро стираю их со щёк.
А ведь в первые дни моего похищения я мечтала об этом моменте. Мечтала вернуться домой и с наслаждением наблюдать, как мои браться разорвут Туманова на мелкие ошмётки… И как же всё сейчас изменилось! Я готова многое отдать, лишь бы остаться с Владом. Не знаю, как так получилось. Я просто не заметила, как влюбилась в него. В этого сильного, хмурого, небритого грубияна. Но ему плевать на мои чувства и желания. Сегодня он вернёт меня домой.
Медленно я стягиваю с себя платье, снимаю туфли и распускаю прическу.
Когда выхожу, Влад уже в комнате, сидит в кресле, стоящем в дальнем углу. Я останавливаюсь, словно ноги приросли к полу, обнимаю себя руками, чтобы хоть как-то дистанцироваться от мужчины, чтобы хоть как-то скрыть свою уязвимость.
– Через час выезжаем, – говорит Туманов. Так просто, словно всё нормально.
– Хорошо, – стараюсь говорить как можно спокойней.
– Ты всё собрала?
– Мне нечего собирать. Это не мои вещи.
– Я купил их для тебя, Камилла.
– Можешь оставить для… следующей пленницы. Думаю, они ей пригодятся.
Чувствую его изучающий взгляд на себе и выше задираю подбородок. Пусть смотрит, пусть душит мою любовь к нему голыми руками, пусть убивает равнодушием. Может, от этого станет легче.