Кружево упало на сиденье, оголяя крышесносную грудь, и я снова склонился и лизнул нежную кожу, ощутив, как по телу Леры разливаются мурашки от этого прикосновения.
И это было последним, что сохранилось в моей башке, прежде чем я начать трахать ее сильнее, срывая стоны, которые с каждой секундой становились все громче и громче.
Лера вцепилась в мои плечи, с дурманящим разум нетерпением насаживаясь глубже.
Опустил руки и подхватил ее бедра, помогая подстроиться под мой темп, и совершил ошибку.
Посмотрел вниз, туда, где наши тела соединялись, и это снесло крышу окончательно.
Лера кончила и прижалась ко мне, положив голову на плечо. А я все никак не мог насытиться ею. И даже после того, как последний раз содрогнулся, продолжал не спеша трахать её, медленно входя глубже, а потом слегка отстраняться, выходя почти до конца.
– Я хочу, чтобы ты вышла за меня, – улыбнулся я и ощутил, что Лера хмыкнула мне в шею, а потом подняла голову и заглянула в глаза.
– А как же разговор про «отпустил – не отпустил»… – вот чертовка. Она слишком быстро учится…
Не удержался и снова поцеловал смеющиеся губы, слизывая с них улыбку.
– Я без тебя не живу, просто существую.
Лицо малышки стало серьезным, и Лера сглотнула, заметив, как я облизал губы.
– Ты хочешь? – она убивает меня своими вопросами.
– Я хочу быть с тобой всегда, – говорил, и ощущал, как сердце с каждым словом стучит все быстрее. – Хочу жениться на тебе, хочу стать отцом твоему сыну.
– Нашему…
Я замолчал и непонимающе моргнул, глядя в любимые глаза, которые начинают подозрительно блестеть.
– Он твой, Ром. В ту ночь, когда мы в последний раз… Я ушла от тебя беременной.
Грудь сдавило, и ребра начали болеть от силы ударов сердца, которое норовило продырявить грудную клетку.
Мой.
Мой сын.
Лера кивнула, и я с опозданием понял, что произнес это вслух.
– Я пока не говорила ему, думаю, будет лучше сказать, когда он станет старше.
Кивнул на автомате и потянулся к губам малышки, чтобы она поняла. Почувствовала мою благодарность, которую я не мог выразить словами.