Слишком поздно поняла, что совершила ошибку, взглянув в его глаза. Теперь он не давал мне возможности отвернуться. То, что я видела в них, ускорило мой пульс и сбило с ритма сердце.
Пришлось сделать резкий вдох, отчего моя грудь скользнула по его.
Кремлёв опустил взгляд на мои губы, когда я непроизвольно облизала их, и сглотнул. Его кадык дернулся, и в моем мозгу всплыли воспоминания, когда я еще любила прикасаться к его шее.
Целовала, покусывала, зализывала укусы.
– Я хочу, чтобы ты сделала это.
Непонимающе моргнула, стряхивая наваждение.
– Что…
– Кончи со мной.
Резко вскинула голову и наткнулась на серьезность в синих глазах.
– Это исключено.
– Почему?
Я не могу.
Поддел мой подбородок, не давая отвернуться.
Почему?
Это читалось в его взгляде, витало в воздухе, отражалось в напряженных плечах.
– Не могу!
– Можешь, – обхватил он мое лицо руками и продолжил: – Я чувствую это. Каждый раз, когда это случается со мной, ты на грани, но не позволяешь себе сделать это.
Он снова давил, как делал всегда, и я ненавидела его за это.
Последний раз.
– Лера, – склонился он ко мне, пытаясь поцеловать, но я отвернулась, и его губы скользнули по моей щеке.
Стиснул челюсть и отступил, мазнув по мне льдом синих глаз.
– Считай это последним требованием, – Кремлёв, как ни в чем не бывало, принялся расстёгивать манжеты белоснежной рубашки. Словно не он только что подвел черту, после которой я уже никогда не смогу смотреть в глаза мужу.
Последний раз.
Как загипнотизированная, я наблюдала за его плавными движениями. Стряхнул расстёгнутую рубашку с плеч и взялся за пряжку ремня, а я так и не смогла заставить себя пошевелиться.
Мое нежелание было для него привычно, и он в который раз поджал губы. Молча подошел и встал сзади, так и не сняв брюки. Перекинул мои волосы вперед, открывая молнию платья.
Ощутила, как ткань разошлась, и пальцы Кремлёва провели невидимую дорожку вдоль позвоночника, отчего я непроизвольно повела плечами.
Грудь этого зверя была горячей. Под атласом кожи ощущался стук сердца. Хотя иногда мне казалось, что у него нет сердца.
Он подвел меня к зеркалу и заставил смотреть. Черное кружево почти не прикрывало мою грудь, а тонкие трусики были лишь формальностью, дополняя комплект.