Ну и чёрт с ним!
Остаток пути прошел в молчании.
В отдел я ворвалась буквально за секунду, как одержимая пронесясь мимо поста в комнату, где у меня брали показания. Не знаю, что у них там за зацепка, но я не собираюсь ждать ни минуты.
– Валерия, добрый день! – Димас, как называл его Игорь, вошел и приветливо мне кивнул. Его оплывшее лицо было таким довольным, что я насторожилась, молча ожидая, что он собирается сказать.
– Здравствуйте…
Он указал на стул около стола, но я отрицательно мотнула головой и продолжила пялиться на него.
– Вы не против, если я посижу? Ноги болят.
Я пожала плечами, мечтая взять его за грудки и встряхнуть за то, что посмел тянуть резину.
– Садитесь, конечно, – нетерпение в моем голосе не заметил бы разве что глухой, поэтому Димас развернул лист и пододвинул его мне.
На нем была изображена местность со спутника. Какой-то лес и узкая полоса дороги.
– Что это? – сзади подошел Игорь и пожал руку своему однокласснику, не отрывая взгляда от листа.
– Съемка со спутника, – констатировал очевидный факт полицай. И что теперь? Еще бы сказал, что это лист бумаги!
– Это как-то связано с моим сыном? – постаралась я сделать голос ровнее и не скатиться в очередную истерику, хотя дыхание уже участилось, знаменуя приближение бури.
Полицай небрежным движением вынул ручку из кармана и обвел на карте какую-то точку, нарисовав кружок. Он все так же молчал, и я сунула руки в карманы джинсов, только бы не вцепиться в лацканы его кителя.
Либо он до одури любит красивые жесты, либо просто конченный идиот. К последнему я склонялась больше, потому что человек, проработавший в отделе полиции столько лет, должен понимать, как важна для меня любая информация, сказанная вовремя и как можно более развернуто.
– Дима, – даже у Игоря сдали нервы, он поморщился, досадливо глядя на друга. – Объясни уже…
– Это дом, где держат вашего сына.
Дыхание перехватило, и жуткое ощущение, что земля уходит из-под ног, заставило ухватиться за край стола.
– Андрюша там? – тише, Лера. Тише. Криками делу не поможешь. – Тогда чего вы ждете?
Вырвала из рук полицая бумагу и впилась взглядом в черно-белое изображение.