Семёнов с этой задачей не справился…
Стерев с лица остатки слез, огляделась. И застыла. Рома лежал чуть поодаль от меня, а над ним склонилась девушка-психолог. Одной рукой она прижимала к его груди уже изрядно пропитавшуюся кровью тряпку, а второй мерила пульс на его запястье.
Пульс. Мерила пульс.
– Что с ним?
Девушка вскинула на меня многозначительный взгляд и снова опустила глаза на часики на своей руке.
В комнате, кроме нас четверых, никого уже не было. Видимо, фейсеры вывели остальных участников, и я, сжимая в руках сына, рискнула задать вопрос.
– Кто стрелял? – ответом мне была тишина, и я сделала еще одну попытку. – С ним все в порядке? Скажите!
Взгляд девушки метнулся ко мне, и она заговорила, косясь на ребенка в моих руках.
– Пуля прошла навылет, но нет гарантии, что никакие жизненно важные органы не задеты. Если доживет до приезда скорой, то у него будет шанс.
Ее спокойный голос вышиб остатки воздуха из моей груди, и я закусила губу, пытаясь взять себя в руки.
Взгляд не отрывался от лежащего на полу Кремлёва: неестественно белая кожа покрыта испариной, синюшные губы чуть приоткрыты, чтобы впускать в легкие кислород, которым, казалось, он забыл, как дышать.
– Он дышит? Помогите, пожалуйста, помогите ему!
– Дышит. Но слабо. Я ничего не могу сделать, пока…
– Аптечка! – в комнату влетел мужчина, один из тех, кто скрутил похитителей Андрюши. Он поставил небольшой чемодан на пол, рядом с телом Кремлёва, и заговорил, переводя взгляд с коллеги на нас: – Реанимация едет, дом оцеплен.
– Как только ребенка осмотрит скорая, мы уедем в управление. Там и побеседуем, – девушка не отрывала взгляд от чемоданчика, в котором рылась в поисках… чего?
– Зажмите, – короткий приказ, и я не сразу сообразила, что она обратилась ко мне. Вскинула голову, осознав, что мужчина давно вышел, и, аккуратно пододвинувшись к Роме, прижала пропитанное насквозь полотенце к его боку.
Девушка вынула из аптечки прозрачную ампулу и, отломив горлышко, начала набирать жидкость в шприц.
Андрюша затих в моих руках, и мне показалось, что он уснул. Может, оно и к лучшему. Не нужно ему видеть, как рядом истекает кровью человек.
Человек.
Его отец."
"Сглотнула ком в горле и сморгнула набегающие слезы.
Рому подстрелили по моей вине.
Если бы не он…
Всхлипнула, ловя на себе неодобрительный взгляд девушки.
Он специально заслонил меня собой, чтобы тот, кто стрелял, не смог причинить нам с сыном вреда.