Шалар был моим конем и признал во мне хозяина. Нрав у него оказался крутой, и остальные лошади ходили у него по струнке. После того как я отдал коня Викане, Шалар посчитал, что я лишил его статуса вожака, и очень меня ревновал к новой моей лошади.
Наконец раздался плеск весел, и из камышей показалась лодка. Поездка до корабля продлилась недолго. Кораблем оказался катамаран, похожий на тот, на котором меня везли в качестве раба. С кормы в воду спускался наклонный настил, матрос завел Шалара по этому настилу на палубу.
Корабль готовился к отплытию. Матрос, привезший меня на корабль, подменял капитана и отдавал приказы своей немногочисленной команде. Он что-то растолковывал Первому, тот же передавал команды другим шакам. После бестолковой суеты Первому удалось усадить шаков на весла, и корабль сдвинулся с места. Гребцы из шаков были никакие, но с помощью ругани и оплеух дело начало налаживаться. Корабль около трех часов плыл в лабиринте тростниковых островков к настоящему острову, спрятавшемуся в глубине камышей.
Корабль заплыл в бухту, окруженную камышами, и пристал к деревянному пирсу. Вход в бухту начал закрываться плавучими островками, которые при помощи веревки тащили двое местных жителей с лодки, стоящей на якоре. Проход в бухту закрылся, и теперь нас можно было найти только с самолета. Я подошел к Торвину, чтобы выяснить обстановку.
— Торвин, куда это мы приплыли?
— Это секретная стоянка для корабля. Капитан Бургас здесь свою контрабанду прячет и скрывается, когда за мягкое место прихватят, — ответил Торвин.
— Ты хорошо этого Бургаса знаешь?
— Практически с детства. Мы родом из одной деревни. Он на пять лет меня старше и раньше ушел в наемники. Наша деревня так и называется Наемники. Прадед императора подарил землю в западной пустоши ветеранам «Второго легиона» за битву при Фьере. «Второй легион» практически весь полег, обороняя ставку императора, чем спас ему жизнь.