Ты выведешь Юхансена, сядешь в машину, а утром мы будем в Пярну.
– Сколько у тебя людей?
– Семь человек.
– Сколько их приедет?
– Пятеро.
– Где Инга Лаур?"
"– У меня. Ты согласен?
– Пусть приезжают.
– Они будут через час. – Юлиус встал, разрядил пистолет Эвальда, сунул обойму в карман и шагнул к окну.
– Помни, ты станешь братоубийцей. – Он перенес ногу через подоконник и бросил обойму на кровать.
– Помни, – донеслось из-за окна.
Эвальд взял новую обойму, с треском вогнал ее в рукоятку пистолета. Посмотрел на часы.
Ночь была темной и беззвездной, и все-таки он сумел рассмотреть, что до дверей отделения его провожали двое.
* * *– Скажите мне, Вялис. Вы старше, вы больше видели, вы опытнее меня.
– Что сказать вам, Пальм?
– Он мой брат.
– Да, он ваш брат. Но я был знаком с вашим отцом. Когда-то батрачил у Сярга.
– На меня падет кровь единственного близкого мне человека.
– А чем он близок вам, Пальм? Вы дрались с немцами в Эстонии и под Ленинградом, потом наступали, были ранены.
– В СС.
– Так кто же вам ближе – мы все или он один? Скажите мне, сын Альфреда Пальма.
– Но он тоже его сын!
– Нет, он сын Сярга. Забудьте оба о нем.
– Но ведь прольется кровь…
– Она уже пролилась. Давно, в семнадцатом. И одни стали по эту сторону, другие – по ту.
– Он мой брат.
– Нет, он не ваш брат, Пальм. Он наш враг. А вы чекист, помните об этом.
– Я помню.
– Это хорошо, а то мне показалось, что вы забыли.
"«Северное слово 25(270) 1 марта 1944 г.
ЧТО НЕСЕТ БОЛЬШЕВИЗМ. Новые жертвы «освободителей» в Эстонии. Какая участь ждет местных жителей в случае возвращения большевиков, показывают зверские убийства в Гугенбурге и Мерикюла.
Теперь мы узнали о новом подобном случае в пределах Эстонии, происшедшем в Аувере Алутагузской волости. Большевики пробыли здесь в одном доме лишь самое короткое время, но и за этот срок успели убить трех беззащитных женщин, ранить двух детей и одну русскую беженку из Советского Союза.
Об этом происшествии сообщил житель Алутагузской волости К., в семье которого большевики учинили убийства. Сам К. спасся лишь потому, что успел спрятаться на чердаке, где большевикам некогда было его искать.