Но он не мог даже встать, а потому с трудом нацепил равнодушие и отвернулся.
— У тебя неделя, чтобы начать сносно держаться в седле. Потом мы уходим, — спокойно проговорила капитан, возвращаясь к причине своего визита.
— Куда? — безэмоционально спросил Вальтер.
Ему по большому счету было все равно, в какой мясорубке сорвать свою боль.
— Есть работёнка, — усмехнулась оре-Роул и вышла.
Хорошо оплачиваемая, непыльная работёнка. В Ирониуме.
Глава 18
— Ты издеваешься? — устало спросила я.
Несколько часов назад мы посадили моих женихов на королевский поезд, а сами пообещали присоединиться через пару станций и отправились куда-то.
Собственно, «куда-то» оказалось транспортным узлом грузовых дирижаблей.
— Ничуть, — спокойно ответил брат. — Но если допустить, что дирижабль сюда рухнул по твою душу, то что помешает пустить паровоз под откос?
— Допустим, — я не стала спорить с очевидным, сил не было даже сидеть, не то, что спорить. — Но ты подумал о моей маленькой проблеме?
— Естественно, — ответил брат и сунул мне в руки полуторалитровую бутыль с каким-то мутным содержимым.
— Это что? — я брезгливо осматривала тару без намека на этикетку.
— Общая анастезия.
— Что??
— Армейский самогон.
Я покосилась на Кириона, ожидая, что это какая-то несмешная офицерская шутка, но нет, брат был исключительно серьезен.
— Ладно. Хуже мне уже точно не будет, — пробормотала я и отхлебнула с горла.
Вкус был как у керосина. Запах, впрочем, тоже. А по ощущениям будто сквозь глотку протащили колючую проволоку.
— Ну как? — спросил Кирион.
— Отвратительно.
— И прекрасно. Ты пей-пей, не отвлекайся. Нужно поддерживать такой уровень хмеля в крови, чтобы не было страшно и не начинало тошнить.
Потом брат посмотрел, как я прикладываюсь к бутылке, и задумчиво добавил:
— Впрочем, если тебя будет тошнить всю дорогу, это тоже неплохо.
— Почему? — просипела я.
— Потому что когда тело предает, некогда предаваться душевным терзаниям.
— Тебе виднее, — усмехнулась я.
На третьем глотке самогон уже не казался таким отвратительным, хотя все еще чем-то напоминал керосин.
Мы въехали на территорию порта, брат коротко переговорил с начальником, и уже через четверть часа мы оказались в пустом трюме грузового дирижабля. Среди пустых коробок, забытых тряпок и обрывков веревки прямо на полу сидело аж два высочества — мое и брата. И пили сивуху прямо из горла.
— Ты как? — спросила брат, когда мы оторвались от земли.
— Нормально, — усмехнулась в ответ.
— Я не про полет.
— Я тоже.