Мне! Страшно!
Да охренеть как!
Все эти мыши, барсуки, белки, крысы, ежи, совы – они прекрасны, если наблюдать за ними через экран или во время экскурсии. Но сейчас, в темноте и тишине, я совсем-совсем не хочу увидеть никого их них.
Да и что греха таить, в такой обстановке какие только страхи не накрывают. Даже иррациональные про всякое потустороннее. психика человека склонная к магическому мышлению и допущениям.
– Тихо, Лиса, ты ж не ссыкуха какая-то, – говорю себе негромко, но в голове это звучит голосом папы. – Ещё Шевцовы каких-то там мышей не боялись.
Но расслабиться никак не выходит. Мышцы сводит в спазме, дыхание сбивается. И уж точно ни о каком сне не идёт и речи. А с перепугу ещё и в темноте неясные тени мерещатся.
А Шторм спит себе и в ус не дует. Вот уж кому по барабану.
Остатки моей самообладания сдувает, словно пыльное облачко, когда за окном слышится вой. То ли волки, то ли ветер… А потом где-то прямо у дома резко и громко хрустит ветка.
– Да мать твою! – вскакиваю с дивана и едва не падаю, запутавшись в покрывале.
От дивана до кровати каких-то полтора-два метра. Но расстояние это кажется огромным, и я ни за что не решусь вернуться на диван.
Шторм всё равно спит. А мне нужно как-то привести нервы в порядок. Успокоиться.
Сжав в руках своё покрывало, я крадусь к кровати. Замираю возле неё, внимательно вглядываясь в темноте, спит ли Руслан. и лишь когда убеждаюсь, что его дыхание всё такое же ровное и размеренное, осторожно ложусь рядом. Подтягиваю колени и накрываюсь покрывалом.
Словно по волшебству расслабляюсь. Страхи отступают, будто сами боятся этого крепкого и сильного мужчину, что лежит рядом со мною. Я прикрываю глаза и концентрирую слух на его дыхании. По телу разливается тепло, мышцы тяжелеют, а веки закрываются сами собой. Я даже не замечаю, как засыпаю, не тревожась ни от шорохов, ни от скрипов. Так и не успев завести будильник часов на пять утра, чтобы улизнуть на диван до того, как Шторм проснётся…
* * *Просыпаюсь я от хлопка двери и пыхнувшего в лицо холода.
Поверх моего покрывала я укрыта ещё одним одеялом, а кровать рядом пустует. Сам же Шторм, скинув кроссовки, с охапкой сухих веток в руках проходит к буржуйке.
– Доброе утро, спящая красавица, – ухмыляется, глядя на мой сонный вид.