– Вставай, завтракать будем.
– Ты что уходил и оставлял меня тут одну? – хмурюсь, а внутри благодарю Бога, что не проснулась раньше и не обнаружила себе в этой хижине в одиночестве. От паники бы всё затряслось внутри.
– А сильно хотела идти за дровами по холодрыге? Ок, в следующий раз разбужу."
"Закатываю глаза на его иронию и падаю снова на подушку. Понимаю, как неумолимо приближается момент, когда мне придётся одной выйти из сторожки, чтобы между какими-нибудь деревьями неподалёку вообразить уборную.
Одно радует – на улице ярко светит солнце.
Лежи – не лежи, а вставать надо. Выползаю из постели, умываюсь из чайника и выхожу на улицу, бросив Шторму, что по делам надо отлучиться и сбегать я не собираюсь.
– Да я и не переживаю, знаешь, – усмехается.
Ха-ха, очень смешно же.
Выхожу на крыльцо и глубоко вдыхаю. Кажется, будто лёгкие так разворачиваются, что им в грудной клетке тесно становится. Воздух – непередаваемо великолепный.
А звуки! Шорохи, щебетание птиц, где-то упала шишка с сосны на прошлогодний пожухлый валежник. И совсем всё это звучит не так страшно, как ночью.
Когда я, сделав все свои утренние дела, возвращаюсь в домик, на столе меня уже ждёт запаренная овсяная каша в железной миске и чай с бутербродом.
– Садишь и ешь, – кивает Шторм на свободный деревянный стул. – Суп на обед с тебя. Сейчас поедим и пойдём чуть вверх к точке связи. После дождей в лесу много грязи и ручьёв, но тебе повезло – я сапоги резиновые нашёл в шкафу. Великоваты, конечно, будут, но ты носки те вязанные поддень.
– Много благодарна, – поджимаю губы, но каша, к удивлению, будоражит аппетит.
– Можешь тут остаться, – пожимает плечами, откусывая кусок бутерброда. – Закрою тебя, а к вечеру должен вернуться.
– Вот ещё, – по телу дрожь проходится, стоит лишь представить, что он и правда меня тут на целый день закроет.
Доедаем мы молча. Я стараюсь не смотреть на Шторма, но взгляд так и магнитит к нему. Мне казалось, я столько знаю о нём. Буквально всё.