У нее появилось смутное ощущение, что ее жизнь теперь пойдет не так, как раньше. В ней поселился необъяснимый страх перед будущим. Сначала он был каким-то смутным, неявным, но затем становился все более отчетливым. Ведь Дженни все-таки видела, как хоронили Рейчел Каннингэм, и поняла, что и сама чудом избежала участи лежать сейчас в таком же гробу.
Когда раньше она задавала маме вопросы о смерти, та неизменно отвечала: «До этого еще очень долго! Когда будешь старушкой с клюкой, тогда и подумаешь об этом!»
Такие слова в общем-то успокаивали девочку.
Они стояли теперь за пределами кладбища, у ворот. Люди, бывшие на похоронах, садились в свои машины и уезжали. У поворота скопилось огромное количество автомобилей. Выезжая из парковочных ниш, они мешали друг другу и создавали пробку.
Бейкер начал прощаться. Сначала он подал руку миссис Квентин – женщине с заплаканными глазами – и сказал, что скоро позвонит ей. Та кивнула, и Дженни еще раз отметила про себя, как сильно та переживает.
Потом он повернулся к Дорис.
– До свидания, – отозвалась та с оттенком нервозности в голосе, по которому Дженни сразу определила, что ее маме отчаянно хочется курить.
«Ну все, отпусти и нас отсюда», – мысленно умоляла Дженни Бейкера, уклоняясь от тоскливого взгляда миссис Квентин.
И тут она увидела его.
Дженни уже настолько не рассчитывала на это, что страшно растерялась. Остолбенев от изумления, она глядела в упор на этого человека и не верила своим глазам.
Не может этого быть! Не может быть!
– До свидания, Дженни, – сказал Бейкер.
Девочка ничего не ответила.
– Попрощайся же с господином следователем! – нетерпеливо напомнила ей мать.
Но Дженни продолжала стоять молча.
– Что случилось? – спросила Дорис, присмотревшись к дочери внимательней. – Ты что, язык проглотила?
– Он там, – прошептала Дженни. У нее пересохло во рту и перехватило голос. Она просто не могла говорить громче.
Кроме матери, похоже, никто и не услышал того, что она сказала.
– Что?! – переспросила Дорис.
– Он там, – повторила Дженни. – Тот мужчина.