Может быть, это означает, что Ким еще жива, я не знаю. Может быть, тебе известно, где она находится? И если ты знаешь это, но промолчишь, то она умрет. От голода, от жажды… – Бейкер сделал небольшую паузу. – Знаешь что я тебе скажу, Уолкер? – понизил он голос. – Мы доконаем тебя. Сейчас ты стоишь одной ногой в тюрьме и прекрасно понимаешь это. Наверное, ты решил, что в твоей ситуации уже все равно – одним убитым ребенком больше, одним меньше… Но, уверяю тебя, ты заблуждаешься! Если выяснится, что Ким Квентин можно было спасти, но она умерла мучительной смертью только потому, что ты решил держать язык за зубами, то мы с тебя шкуру спустим, Уолкер! Тебе не только вкатят такой срок, что мало не покажется, тебе еще и достанется от сокамерников по самое некуда!
Бейкер пристально смотрел на Джека, а тот сидел, беспокойно дергая узел своего галстука.
– В среде заключенных существует определенная иерархия, – продолжал Бейкер.
– Я… я ничего такого не сделал, – запинаясь, выговорил тот.
– Где Ким Квентин? – спросила Стелла.
– Не знаю.
– В субботу шестого сентября, то есть позавчера, ты возвращался домой из Плимута, – произнес Бейкер. – Ты доставлял туда груз, не так ли?
– Да, я был в Плимуте! – ухватился за эти слова Джек.
– Меня это не интересует, – перебил его Бейкер. – О том, что ты был в Плимуте, нам досконально известно. Сомнения у меня только в одном: в какое время ты выехал оттуда. Домой ты приехал поздновато…
– Что же я должен был гнать, как ненормальный? Светофоры, пробки…
– Слишком большой пробки в тот день на трассе не было, – заметила Стелла. – Никаких крупных аварий.