Часто Фредерик ездил в Лондон за рулем автомобиля, но сегодня ему необходимо было просмотреть по дороге некоторые бумаги.
– Может быть, ты подумаешь об этом на досуге, – попросил он мягко. – Пожалуйста, если ты меня хоть капельку любишь. И я хочу, чтобы ты знала… – Он немного помедлил. Открыто выражать свои чувства Фредерик не привык, и ему было немного неловко. – Я хочу, чтобы ты знала… я люблю тебя. Очень. Всегда. Независимо от того, как ты отреагируешь на мою просьбу.
Вирджиния кивнула. Но в ее глазах сверкнули льдинки неудовольствия: его последние слова она расценила как давление.
«Ну и пусть, – подумал Фредерик. – Я высказал то, что было у меня на душе».
На улице раздался гул мотора: Джек был уже у дома. Фредерику оставалось лишь две-три минуты, чтобы надеть полупальто, взять папку с документами и дойти до машины.
Он хотел приблизиться к Вирджинии и поцеловать ее, как всегда перед длительным расставанием, но в этот раз его что-то остановило. Наверное, то недовольное выражение, которое до сих пор держалось на ее лице.
– Пока, – сказал он.
– Пока, – отозвалась Вирджиния.
Суббота, 26 августа 2006 года
В выходные Восточную Англию еще раз посетило лето. И хотя утром и вечером бал правила осень, днем было так тепло, что люди потоками устремились в открытые бассейны и на морские пляжи. Надо всем царствовало небо – безоблачное, нестерпимо-синее. Цветы в садах, играя всеми оттенками радуги, боялись уронить даже один лепесток. Это был прощальный подарок уходящего лета, последний горячий привет.
Во второй половине субботнего дня Вирджиния отвезла Ким к одной из школьных подружек. Та пригласила друзей на свой день рождения с ночевкой, поэтому каждый должен был захватить с собой спальный мешок. Масштабный детский праздник планировалось завершить лишь на следующий день, в воскресенье, после прощального угощения в виде огромной пиццы.
Матери детей, приехавших в гости к имениннице, негромко обсуждали друг с другом трагический случай, произошедший с маленькой Сарой, который потряс всю округу.
"– Весьма асоциальные типы, – сообщала она направо и налево. – Папаша этого несчастного ребенка – безработный балбес, которому не было никакого дела до собственной дочери. Мать – сопливая свистушка, которая только и заботилась о собственном удовольствии.