Мы не виделись месяца два, но Палыч совсем не изменился — уже сильно немолодой, но еще крепкий и широкоплечий мужик с изборожденным морщинами лицом и твердым подбородком. Бицепсами похвалиться он не мог, но запястья поражали толщиной. Рабочий человек.
Крепко пожав руку, Палыч хлопнул меня по плечу и прогудел:
— Рад тебя видеть! — и тут же попенял — А видимся нечасто! Совсем старика забыл!
— Дел невпроворот, дядя Андрей — сокрушенно развел я руками — Сами же знаете — весна. Я каждый день в пустыне пропадаю — грибы собираю, капусту заячью, луковицы тюльпанов и подснежников.
— Понимаю — кивнул Палыч — Да ты садись, в ногах правды нет. Сейчас чайник велю принести, чайку похлебаем.
— Я сегодня разбогател нежданно — скромно признался я, выкладывая на стол пакетик с порошковым кофе — Ушана завалил в трех шагах от города. Видать от весны ошалел ящер и забрел куда не след. Вот, купил чуток кофе.
— Кофе! — словно ужаленный подскочил Палыч — Что ж ты молчишь! Мишка! Ми-ш-шка! Куда запропастился?!
Видя такой энтузиазм, я только хмыкнул — Палыч обожал кофе.
— Здесь я, Андрей Палыч! — доложился виденный мною парнишка подметальщик, поспешно залетая в кабинет.
— Тащи кипяток, сахар! И молока — ту баклажку, что Фируза Молочница сегодня утром принесла.
— Лечу! — кивнул Мишка и как испарился, умчавшись выполнять поручения.
— Ну-ка, ну-ка — Палыч проворно подхватил пакетик, осторожно раскрыл, с наслаждением принюхался — М-м-м… Пеле.
— Что пеле? — не понял я — Плохой что ли?
— Да нет! — досадливо отмахнулся Палыч, — Марка такая довоенная была. В каждом магазине эти банки стояли шеренгами, пирамидами. Самое дешевое, дешевле, чем тот же Нескафе Классик или Голд.