– Может, теперь, после убийства Шепилова, одно то обстоятельство, что они друзья с Котовым, – компрометирует депутата? – неуверенно предположил Дима.
– Об этом сотни людей знали. Весь их курс. Например, твоя Снегуркина.
– Может, еще что-то было? Что знали только моя мамуля, твоя да главврач Ставинков?.. – раздумчиво произнес Дима и вдруг скомандовал:
– Опусти солнцезащитный козырек! Там – зеркальце. Посмотри в него назад. Не оглядывайся!.. Вон та серая “девятка” – она едет за нами с Рязанского проспекта.
Дима снизил скорость километров до сорока.
– На чем я остановился? – будничным тоном продолжил Полуянов. – На убийстве Шепилова… Итак:"
"Котов убил Шепилова. Две недели назад… Убил – ну а после стал устранять свидетелей. Всех тех, кто знал о его истинных отношениях с Шепиловым. Об их давнишней драке…
Идущая сзади них “девятка” вдруг, словно бы ей надоело следовать за “Опелем”, взревела движком, легко обогнала их и исчезла в перспективе улицы.
Дима свернул направо, и “Опель” потащился по другой улице, более раннего архитектурного периода, – уставленной хрущобами. Надя никогда не бывала в этом районе Москвы и оттого не знала, где они находятся. И куда направляются.
– Естественно, – продолжил Полуянов, – устранять свидетелей депутат Котов стал не своими руками. Я думаю, у него хватает денег, чтобы заказать пару-тройку убийств. Вот он и заказал всяким мальчишам-плохишам работу: устранить мою маму.
Дима повернул лицо к ней. Кажется, он нуждался в ее одобрении.
– А сколько стоит такая работа? – вместо ответа задала вопрос Надя.
– Тысяч сто. Или двести. Долларов, естественно. Минус, – усмехнулся он, – скидка за оптовый заказ плюс надбавка за сложность работ. Такие деньги у Котова есть. И не сомневайся.
Полуянов снова повернул направо. Наде показалось, что он бестолково кружит по улицам, сам не зная, куда ехать.
Девушка посмотрела в зеркальце на солнезащитном козырьке. Ни одна машина не повернула за ними, ни одно авто не ехало следом.