Однако, у Светы не было никаких объективных причин для того, чтобы продаваться за деньги, пусть она и не являлась блюстительницей моральных ценностей. Отец девушки являлся директором одной из трех станций технического обслуживания автомобилей города, причем самой крупной из них. Все машины наиболее влиятельных людей Гомеля прошли через «договорняки» с Владимиром Мироновичем Кручининым. Семья не знала недостатка в купюрах. Если было нужно, то казначейские билеты государственного банка СССР лежали в каждой комнате, на видном месте, и Света привыкла к тому, что деньги — не проблема.
— Кручинина, а ты джинсу не замараешь в полевых условиях? — пошла в атаку Лида, встряв между Игорем и Светой, заграждая собой парня.
— Горбач, — Светка акцентировала внимание именно на фамилии Лиды. — У меня этой джинсы все шкафы забиты, не волнуйся. А девушка должна выглядеть всегда хорошо: и в лесу, и с утра в постели с любимым мужчиной.
Лида налилась краской, не ожидая такой откровенности от однокурсницы.
— Вот тебе и номер, а наша комсомолка влюбилась! — рассмеялась Светка, ища глазами поддержку своему веселью со стороны Игоря, растерявшемуся при неловкой ситуации.
— Зачем ты так? — выдавил из себя Игорь.
Так получилось, что парень не был искушен в любовных утехах, которые с каждым годом становятся все более публичными, как, к примеру, в современном кино и подпольных видеосалонах. Женщины у него были, но эмоций, кроме тех, что испытывает парень пубертатного возраста, когда все равно где и кого, не испытал.
— Игорек, — маниакально сексуально, по крайней мере, так показалось Игорю, обратилась к нему Света. — Ты мне нравишься. Ты мужичок, пусть и такой вот глуповатый. Я же женщина, я чувствую сильного мужчину. Приходи после отбоя в палатку к Арнольду, мы там будем отмечать приезд.