Экспедиция. Туда, но не обратно (СИ)

Верила в это и Зинаида, которая была первой красавицей на деревне и уже давно мечтала уехать в город, но Лоев ей казался маловат для большой души, которая таилась в не менее большом бюсте. Зине нравился Шишон — Демьян Шишов, будь он на месте Георгия, девушка была бы самой счастливой, но между симпатией и сытой жизнью, Зинаида выбирала второе.

Михалыч знал о любовной связи продавщицы деревенского магазина и его временного напарника — Жоры. Знал, но помалкивал, зачем ссориться? Его хата с краю, да и Георгий за молчание платил то колбасой, то курицей бройлерной, которые его отец привозил неизвестно откуда, ну а мать удачно продавала на местном маленьком рынке, как собственно выращенные.

А платил Георгий водителю, потому что очень боялся Шишона, Михалыч же мог и проболтаться, если не задобрить мужика. Водитель знал, что местный авторитет к Зине, со слов девушки, уже как год сватается, но она ему дает отворот, храня верность только Жорику. Георгий верил ситуативной любовнице, что это ягодка только его, пусть для него и не было принципиальным то, что одна из его пассий еще с кем-то крутит шуры-муры.

Он и не был бы против объясниться с Шишоном, да пользовать девку согласно расписанию, но страшно было до одури даже подходить к местному бандиту. Да, ходили слухи о новой заразе СПИД, но кто тут в Лоевском районе будет о таком задумываться.

Кроме моховской девицы, Георгий вполне удачно общался с кладовщицей Галей, наезжал и в ближайшую деревню Переделку к одной из учительниц.

Возмущенный Георгий «вливал» в уши, слышащему охи да вздохи, корыстному слушателю Михалычу, что и Зинка то верность не хранит, так чего, ему, настоящему мужчине в полном рассвете сил, верить ей и тем более забирать в Гомель.

Ну а благодарность, что сегодняшнее происшествие не станет достоянием общественности, стоила Жорику два килограмма американских окорочков.

Узнал Михалыч и то, что его напарник был сильно раздосадован, а скорее испытывал пожирающее его чувство зависти, как себя ведут чиновники.

Жорик возмущался, что стрелять не хорошо, что нужен порядок и дисциплина, которая возможна только при демократии истинно народной, когда чиновник выбран народом, но не позволит себе таких излишеств. Георгия же больше брали завидки, что это не он так, не жалея патронов, лупит из Калашникова, о том, жалел, что не он только что проехал в черной, новой модели, Волге, что не к его приезду в магазин завезли то, что и на родительском столе не всегда бывает.