На десять лет наш дом превратился в поле битвы, на котором с попеременным успехом велись сражения. От меня она скрывала отчаяние и боль, периодическое лечение в хосписах, химию (в это время я гостила у бабушки или меня отправляли на море), но что-то я понимала даже в таком юном возрасте."
"Отца я не знала, он ушел из семьи еще до моего рождения. После смерти мамы я мыкалась по родственникам до восемнадцати лет, потом поступила в медицинский, и дальше двигалась только вперед. За двенадцать лет я успела закончить институт, защитить диссертацию, найти спонсоров и построить три экспериментальных образца камер.
****
Слабость по-прежнему накатывала волнами. Мысли разбегались.
Руки и ноги были не плотно зафиксированы мягкими тканевыми ремнями. Только для того, чтобы я во сне не перевернулась на бок и не выдернула случайно иглу.
-Только где-же вы, дорогие друзья? - Пробормотала я себе под нос.
Сначала нужно было вытащить хоть одну руку, потом развязать ноги, снять ремни, выдернуть иглы, отключить приборы. Никто не идет мне помогать, нужно собраться с силами и решиться.
Едва двигаясь от слабости, мне удалось освободиться от опутавших мое тело трубок и ремней. Казалось, на это ушло несколько часов. Холод пронизывал до костей, пальцы соскальзывали, тряслись крупной дрожью, не давая ухватиться за катетер. Состояние на грани истощения плюс низкая температура тела делали движения медленными и неуверенными.
-Перво-наперво нужно выбраться отсюда и согреться, - решила я, - потом еда.
Тело должно было вскоре восстановиться, меня же не лечили в полном понимании этого слова. Просто от двухнедельной неподвижности затекли мышцы. Я с трудом встала на ноги, сделала несколько шагов, разминая руки, ладонями обхватывая плечи, растирая шею, бедра, живот. Тонкое больничное белье не защищало от холода.
Я не боялась темноты.