Плюгавый присел и задрал мне штанину. Намотанные на лодыжку тряпицы придавали ноге припухший вид, подручного сыскаря ничего не насторожило. Но тут на глаза ему попался саквояж.
– Эй! – возмутился я, когда потёртую дорожную сумку выставили на стол. – Чего ещё?!
– Сиди! – через губу потребовал мужичок, расстегнул ремень саквояжа и высыпал его содержимое на стол. Звякнули сталью ржавые ножницы и стёртые скальпели, лязгнули о короткую железную пилу зловещего вида щипцы, откатилось в сторону шило с потемневшей дубовой рукоятью.
Мастер Вальдер взял ножницы и сразу кинул их обратно, затем присмотрелся к трёхгранному шилу в половину локтя длиной.
– Сия штукенция для чего предназначена? – спросил верзила.
Я криво ухмыльнулся.
– Уж поверьте на слово, мастер, вы не хотите этого знать.
Плешивый прекратил прощупывать потёртую кожу саквояжа в поисках тайников, бросил его на стол и вопросительно взглянул на мастера Вальдера.
– Чтобы духу твоего в городе завтра не было! Усёк?
Я кивнул и пообещал:
– С первыми петухами на пристань!
– Смотри у меня! – пригрозил сыскарь и потопал на выход. Плешивый последний раз дыхнул на меня чесночным духом и поспешил следом.
Бесовски хотелось с облегчением перевести дух, но вместо этого я выругался и принялся собирать раскиданные по столу документы. Когда обернувшийся в дверях верзила кинул на меня быстрый цепкий взгляд, я беззвучно шевелил губами, проверяя все ли бумаги на месте.
Было бы из-за чего! Рутинная проверка, сколько их таких было, и сколько ещё будет!
Если уж на то пошло, возникни у мастера Вальдера на счёт пришлого морячка мало-мальски серьёзные подозрения, меня бы уже волокли в пыточную. Здесь нравы простые до безобразия – на кой бес следить за подозреваемым, если все ответы можно вытянуть на дыбе?
«Нет, обошлось», – решил я и кинул в саквояж хирургический зажим, затем отправил следом кожаный хомут и поднял взгляд на трактирщика.
– Ну? – хмуро бросил я, продолжая собирать со стола инструмент.
Хозяин облизнул губы и спросил:
– Вы и, вправду, корабельный врач, мастер Тоци?
Я вздохнул.
– Хирург. Я не лечу людей, просто их зашиваю.