– Брат-экзекутор у господина коменданта?
– Да, он осмотрел бесноватого и только что вернулся… – кивнул старик и всполошился: – Но мне нужно имя!
– Разве жалкий набор звуков может передать уникальность человеческой души? – не оборачиваясь, бросил я и уставился на перегородившего дорогу охранника. – Ну и?
– С оружием нельзя, – указал на серп долговязый усатый ветеран. Якобы сонные глаза внимательно обшарили плащ, и, думаю, не совпади количество и форма колокольчиков с должными, сидеть мне в одиночной камере до скончания веков.
– Это ритуальная вещь, – возразил я и кинул сумку на пол.
– Позволите?
– Пожалуйста.
– Проходите, – разрешил ветеран, осмотрев покрытое черными символами серебряное лезвие, и, словно извиняясь, добавил: – Служба есть служба…
– Пустое, – отмахнулся я и распахнул дверь."
"– Не пускаясь в пространные рассуждения, сразу могу сказать: ваш заключенный… – закинувший ногу на ногу худощавый мужчина с щегольскими усиками запнулся, поднялся из придвинутого поближе к столу коменданта тюрьмы кресла и отсалютовал мне хрустальным бокалом, – ваш заключенный меня не заинтересовал, но вот брат-экзорцист, думаю, не откажется уделить ему свое драгоценное время.
– Уделю, – уставился я на экзекутора. И какая нелегкая занесла его в эти края? Некстати, совсем некстати.
– Вот и замечательно! – Щеголь допил вино и поставил бокал на стол. В отличие от меня, рабочее одеяние – короткую кожаную куртку с серебряными заклепками, полностью закрывавшую лицо маску и длинный фартук – он успел сменить на коричневый камзол и бриджи для верховой езды.
– Не останетесь на завтрак? – с легким разочарованием в голосе уточнил вслед за гостем поднявшийся на ноги обрюзгший комендант, который не обратил на меня ровным счетом никакого внимания.
– Дела, дела… – Экзекутор махнул на прощание шляпой с длинным синим пером и остановился в дверях.